Говорят, что мужчинам трудно плакать. Неправда! Горе и печаль, боль души и подступившая к горлу горечь не только мужчину, но и камень, оказывается. заставят заплакать!

Сидел я и плакал. Смотрел на фотографию, и слезы душили меня. Плакал и не сразу понял, что вместе с Гугули я оплакиваю и Тею.

Оплакиваю безвременно погасшую жизнь Гугули и пролетевшую в любви и печали юность седой Теи, которая так и не смогла забыть любимого!

Эх!

Могла ведь, ну скажите, могла ведь пуля, убившая Гугули, пролететь немного в стороне.

Э-эх!

Впрочем, пуля, выпущенная, чтобы сеять смерть, все равно сделала бы свое дело. Ходила бы, ходила, пока не нашла чью-то грудь. Тот, чью грудь она нашла, был бы другим Гугули. У того, другого Гугули, была бы своя Теа. И у них обоих были бы свои переживания, мысли, чувства и своя любовь...

Нет.

Пуля, сразившая Гугули, не должна была быть выпущена вообще!

Не должно было быть этого выстрела и тогда...

Великий повелитель любил осень.

Сейчас стоит осень.

Наша по-южному золотистая осень.

Высокий, широкий в плечах Гугули шагает по проспекту Руставели.

Идет и шутит. Радостно и заразительно смеется его шуткам Теа.

Они прогуливаются. Безмолвно смотрят друг на друга и смеются. Шепчутся и смеются. Радостно им. вот и смеются.

Смеются и смотрят на идущих впереди парня и девушку. Эти парень и девушка – потомки Гугули и Теи, их наследники, их преемники.

Наклонится Гугули, обхватит за талию и шепнет что-то на ухо счастливой Тее.

И они смеются. Смеются и идут. Идут и...

Эх!

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.