- Это он его левольвертом ткнул, - сказал мальчик, взявшийся мне пояснять.
- За что?
- Его Серёжа с Новым годом поздравил. А он как озлится - и прямо дулом в рот. Он левольверт тогда чистил.
- Ничего не чистил, а из кармана вынул. Я видела, я с Маруськой сидела, - сказала девочка. - Бабка и мне сказала: «Поздравь, говорит, толстого с наступающим, он, может, поесть даст...» Они к Новому году готовились. А я забоялась. А Серёжка вошёл и сказал громко так: «Господин начальник, с наступающим вас!...» Он как вскинется, я глаза закрыла: думала, убьёт. А он кричит: «Кто тебе сказал?» Тут его и ударил.
- Бабка говорит, он от вшей рехнулся, - опять солидно пояснил мальчик: - Как это «кто сказал», когда Новый год... Все же знают...
Обер - ефрейтор услышал то грозное слово, которое висело над немцами весь декабрь, которое они скрывали, - слово, приводившее их в ужас. Это было в дни наступления Красной Армии под Москвой, в дни разгрома фашистских армий. Грозное слово бежало впереди наших войск.
Сережа продолжал разглядывать наши боевые машины, изредка осторожно трогая разбитую губу и проводя пальцем по беззубой вспухшей десне. Боевые машины проходили через деревню в ту сторону, где пылало зарево заката. Закат освещал деревню, Серёжу и обер - ефрейтора красным отсветом крови или пожара, и казалось, что грозное слово уходит в этот разгорающийся пожар, оттесняя зелёные и грязные армии немцев.
Снова зима, снова снега, и снова на запад летит грозное слово:
Наступление!
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из воспоминаний шофера Гиля
ЦК ВКП(Б)товарищу Сталину И. В.