– Я не знала, что будет утренник. Сережа сказал мне только что, – заблеяла я робко.
А воспитательница сказала:
– Ваш ребенок будет себя чувствовать ущемленным... – и ушла не прощаясь.
Я повернулась к дракону и спросила:
– Ребенок, ты себя будешь чувствовать ущемленным?
– Нет, не буду, – засмеялся добрый надувной дракон. – Я тебя, Котенок, очень люблю...
Спасибо тебе, дракон, ты и сам не знаешь, как это для меня важно. Я шла по исхлестанному бульвару и думала о том, что мне в последнее время как-то уж слишком остро стало не хватать человеческой любви. Не знаю почему, может быть, возраст сказывается?..
В гастрономе на углу давали свежие сосиски. Хорошо было бы взять кило, да куда их тащить сейчас – я ведь ушла из дома на сутки.
У входа в метро «Речной вокзал», как всегда в этот час, была толкотня, полно народа: час «пик», служилый люд мчался в центр города, и я стала у шестой колонны от начала платформы, – я знаю, что здесь останавливается концевой вагон, последняя дверь; вылетел из жерла туннеля с ревом и нутряным гулом поезд, завизжали слитно тормоза, пахнуло горелой резиной, и теплый машинный ветер мазнул плотно по лицу, толпа на платформе сжалась на миг и сразу же рванулась в расползшиеся двери, меня крутанул короткий людской бурун, втиснул в вагон, и не стало ни воли, ни самостоятельности, – нес узким вагонным проходом распадающийся по свободным местам пассажирский
спрессованный поток, пока я не оказалась у незанятого места на диване: рывок влево, рукой успеть ухватиться за поручень, и я сижу.
Загромыхали колеса, засвистел над толовой жирный воздух вечной туннельной ночи, всполохнулась трассирующая очередь желтых фонарей за окном, и на меня стала наплывать дремота,
– ...Следующая станция «Войковская»... – картонно сипел динамик.
А мне ехать далеко, до самого центра. 23 минуты. Можно вздремнуть, и сон этот приятный, неглубокий, не выключающий из размышлений. Автореферат, химчистка, мясо забыла вынуть из морозилки, лекарство для матери, корректура, счета. Я тебя очень люблю, Котенок... Ай виш ю гуд лаак... Ай воннт ю гуд лаак...
Мне хочется быть счастливой. Мне хочется быть любимой...
Гудит, пощелкивает, ползет вверх эскалатор. Навстречу течет поток: как много людей, какие разные лица! Какой-то человек, едущий вниз, помахал мне рукой, крикнул: «Рита!» – и сразу же унесся вниз, и лицо его постепенно стиралось и тонуло белой монеткой в омуте. И не вспомнила я его. Мы все слишком быстро проезжаем мимо друг друга. Вверх, вниз. В параллельных туннелях отчужденности, погруженности в свои заботы и проблемы. Нет времени вглядеться, рассмотреть, узнать, запомнить навсегда...
Пешком дошла от метро до Петровских ворот, обогнула это огромное желтое здание, вошла в пристройку, и милиционер, посмотрев мой паспорт, сказал:
– Проходите, это на втором этаже, вас ждут... Поднялась по лестнице и остановилась перед широкой стеклянной дверью с надписью
«ОПЕРАТИВНЫЙ ЗАЛ».
«Я, Ушакова Маргарита Борисовна,
дежурный судебно-медицинский эксперт по городу Москве,
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Повесть
Алексей Грибов, народный артист СССР