Мы подсмотрели тогда слезы на глазах Иоганна. Наш гид плакал. Что творилось в душе этого человека, своими глазами увидевшего, как прежде незнакомые и непохожие люди быстро поняли друг друга! Всех этих людей объединяло великое чувство братства! А он? Он вернется в свою одинокую комнатенку. Есть ли у него друзья на этом свете?
— Есть приятели, но это совсем другое...
Помню, как расспрашивал меня один гаагский каменщик, взволнованный новой Программой нашей партии. Иоганн переводил. И вдруг смятенный, он сам накинулся с вопросами. Один был совсем неожиданный:
— Вы пришлете мне Программу?
Я не успела ответить,— подмигнул каменщик:
— Почитать дадим. Просвещайся, студент!
Сегодня нас ждут в католическом университете в Неймегене. Здесь никогда не видели живых русских, и потому, кажется, больший интерес мы могли вызвать, ну, разве что в Полинезии. Атмосфера студенческих аудиторий обычна, непривычны только черные сутаны юных патеров.
Я ловлю любопытный взгляд молодого человека с очень подвижным лицом. Он долго рассматривал нас, прежде чем вступить в разговор. Его приятель, бледный инфантильный юноша, после нескольких вежливых фраз неуверенно спрашивает:
— На фотографиях мы видели русских женщин, они одеты, как у нас одевались двадцать лет назад. Скажите правду, ведь все это вы здесь купили?
— Может, у вас фотографии двадцатилетней давности?
— О, это мне не приходило в голову,— почему-то обрадовался мой собеседник.
Его звали длинно — Фердинанд.
— Впрочем, друзья зовут меня короче — Ферд, если хотите...
Фердинанд тут же сообщил мне, что его бледный друг Филипп принадлежит к одной из лучших фамилий Голландии. Он — барон, правда, Фердинанд — тоже, но род Филиппа древнее.
Спокойствие изменило представителю «одной из лучших фамилий», когда я протянула ему фотографию Титова.
— Вы видели его? Напишите мне перевод подписи,— попросил молодой аристократ,— и еще, пожалуйста, подпишите: «Я видела живого Титова».— Фотография скрылась в элегантном бумажнике с баронским гербом.
В студенческом кафе, которое почему-то называлось на американский лад «American lunch - room», Фердинанд засыпал меня вопросами. Подали первое; он торопливо перекрестился и приступил к еде. Тут же пояснил:
— Это родители отдали меня в католический университет. Но я не замечаю у себя тяги к этому и скоро удеру. А какой у вас титул?
Титула у меня не было.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.