О назначении поэзии, пожалуй, нельзя сказать лучше, чем это сделал Лермонтов в стихотворении «Поэт»:
Бывало, мерный звук твоих могучих слов
Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.
К этим строкам добавлю, что поэт – тот, кто с состраданием относится к другим, понимает чужую боль, старается помочь обездоленным словом и делом. Нельзя продолжать писать, если совесть в тебе умерла, если стал равнодушным, бессердечным.
Потом Кулиев дополнит свой монолог о назначении поэзии зримым образом: «Поэт должен согреваться у очага простых людей и согревать их, в свою очередь, огнем своей поэзии». Устами своего героя Горький произнес крылатые слова: «Человек – это звучит гордо!» Как бы перефразируя их, Кулиев неоднократно говорил о гордом звучании слова «поэт».
– Поэт – это совесть, это большая ответственность. Поэты пользуются у нашего народа любовью и уважением, и поэтому это звание ко многому обязывает. Даже в мелочах нельзя забывать об этом.
Как-то Кулиев рассказал одну довольно-таки необычную историю. Его рассказ был слегка ироничным, в нем не было самолюбования, он даже чуть-чуть подтрунивал над ситуацией, в какую попал по воле обстоятельств. Несколько лет назад ему пришла телеграмма от директора одной столичной киностудии. Кулиева просили, когда он будет в Москве, зайти на киностудию. Поэт удивился, но все-таки, будучи в столице, нанес визит директору. Тот встретил его с радостью, но, к изумлению гостя, начал разговор о новом фильме, в котором предложил Кулиеву главную роль одного кавказца. Мы пробовали многих артистов, сетовал директор, но только ваша внешность отвечает типажу. Кулиев к директору пришел вместе с сыном. По его лицу он понял, что сын ждет от него решительного отказа. Однако Кулиев попросил день на размышление. Он сделал это из такта, чтобы категорическое «нет» не слишком огорчило кинематографистов.
Кулиев очень дорожит званием «поэт». Правда, не из ложной скромности, а по строгому отношению к этому слову, о себе «поэт» он старается не говорить. «Время покажет, кто из нас кто», – любит он повторять. Однако не только время является критерием. Часто, каков ты, можно судить по отношению к тебе людей. Народный поэт Кабардино-Балкарии Кайсын Кулиев пользуется у себя в республике всенародной любовью и признанием. В каком бы. ауле, в каком бы городке он ни появлялся, его узнают крестьяне и пастухи, рабочие и служащие. И дело не только в его стихах. Поэт общителен. может с каждым найти общий язык. Ни тени высокомерия, позы. Он прост, доступен, добр.
Он живет в Чегеме, в родном районе, у него добрые отношения с жителями поселка. У кого-то свадьба – зовут его; провожают сына в армию – он тоже в числе обязательных гостей. Отказываться, несмотря на занятость, не любит, потому что не желает обидеть, огорчить. Кому-то нужна помощь – опять идут к нему. Ведь он не просто известный поэт, по и депутат Верховного Совета СССР. И знают: если Кулиев возьмется помочь – поможет.
Он длительное время возглавлял Союз писателей Кабардино-Балкарии. Многие молодые ощутили на себе его внимание и заботу.
– Вот некоторые старшие боятся талантливых молодых. Они размышляют так: а не затмят ли они нас своим талантом, критикуют не за дело, не из принципиальных соображений, а из личной корысти. Я не принадлежу к их числу. Мне приятно, когда рождаются новые таланты. Быть доброжелательным к коллегам меня научил Сергей Есенин. Это он сказал: «Поэт поэту есть кунак».
Я горячо люблю поэзию молодого собрата Ибрагима Бабаева. Пишет он интересно, образно, глубоко. Ему в поэзии удалось то, что не удалось многим. Я рад, что помог ему выпустить первую книжку стихов. Жаль, что за пределами республики его плохо знают. А он, безусловно, заслуживает признания. Хотелось бы обратить внимание еще на Муталифа Беппаева, Магомета Мокаева, Салиха Гуртуева, Ахмета Сазаева, Абдулаха Бегиева. Очень перспективные молодые поэты. В данном случае я говорю о поэтах, пишущих на балкарском языке.
– Муталиф Беппаев говорил мне, что не только ваша поэзия, но и ваша жизнь является для него образцом для подражания. Не эпигонства, а следования, точкой отсчета. А кто повлиял на вашу судьбу, кого вы считаете своим учителем в жизни и поэзии?
– Моим учителем на всю жизнь остался гениальный балкарский поэт Кязим Мечиев. Его поэзия значительна своим социальным содержанием, мятежными мотивами протеста, тем, что этот протест выражен с могучей художественной силой в стихах и поэмах. Поэзия Кязима озарена светом народных праздников, пронизана горечью народных бед, ей присущи мощная образность и красота. Удивительно точен, безупречен в своей конкретности его язык...
Не могу не назвать и других разноязычных мастеров нашего времени: Твардовского, Тихонова, Ахматову, Пастернака, Исаакяна, Леонидзе, Чиковани, Гарсиа Лорку. Со многими из этих поэтов меня связывали крепкие дружеские отношения.
Особенно мне хотелось бы сказать о Пушкине. Нам, людям Востока, радостно не только оттого, что Пушкин навсегда закрепил в своих нестареющих произведениях целый мир восточных образов, красок и ритмов. Мы рады еще и тому, что он видел наши горы и белизну снега их вершин, звезды над хребтами, сиявшие, как лучшие надежды в душе великого поэта. Его плечи, как и плечи другого русского гения – Лермонтова, знали кавказскую бурку, сделанную терпеливыми руками горянок. Не увядая, живут образы Кавказа и кавказцев в его чудных созданиях, в его чудодейственные стихи вошли вечно белая вершина Казбека, суровое Дарьяльское ущелье с бурным Тереком, грохот обвала в теснине, сумерки на холмах Грузии, красота наших женщин, бедный пастух и нищий наездник. Все это закрепил в своих книгах поэт для всех народов и поколений...
Русская поэзия оказала сильное влияние на формирование таланта Кайсына Кулиева. Другой горский поэт, аварец Расул Гамзатов, как-то заметил, что русская культура была для него «второй матерью», «вторым крылом орла». По-русски впервые прочитал Кайсын Шевченко, Лорку, Петефи и других поэтов, о которых он скажет потом: «Они были со мной повсюду».
– Да, без русских классиков я не представляю своей жизни в литературе. В нашей стране много больших и малых народов, имеющих своих писателей. Взаимовлияние национальных литератур огромное. И все-таки русская литература – это как Эльбрус, величественно возвышающийся над Кавказом. Потому что это литература великого народа. Когда мы говорим о русском народе: «Старший брат», – это говорится не ради красного словца. Эти точные слова полны для нас, горцев, глубочайшего смысла, в них содержится ничем не заменимая высокая суть чувства братства народов нашей великой Родины, которая одарила нас всех своей материнской любовью и окружила каждого из нас материнской заботой. Под сенью этой любви и заботы и делаем свое дело все мы. На каком бы языке ни говорили наши матери, все равно у нас одни заботы, одни цели и стремления, ибо мы советские люди, которых Октябрь, Ленин, Советская власть, партия сделали братьями, единой семьей. Это одно из самых прекрасных явлений в нашей, жизни, в нашей судьбе, в этом наша сила, мощь, несокрушимость и счастье. Это я особенно хорошо понимаю и остро ощущаю как сын немногочисленного горского народа. Без помощи и поддержки моего старшего брата меня не будет, меня сокрушат, раздавят и уничтожат враги. Русский народ. – один из величайших народов мира, – для нас, горцев Кавказа, как и для всех народов страны, зажег тот негасимый Прометеев огонь, который навсегда согрел нас и озарил нашу жизнь.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.