ОН ВЕСИЛ двенадцать кило. У него был жабий живот, каменными уступами свисавший на кривые и слабые ноги, - и вся тяжесть была в этом чреве. На ощерившемся широком лице застыла улыбка злобного самодовольства; короткие ручки с раскрытыми ладонями были подняты для благословения, и узкий лоб пересекла продольная морщина Каина.
Его как - то подарил полковнику Ферри полковник Литтон. Это скупилось на заре новой истории человечества, в нашем веке.
За послеобеденным кофе Ферри сказал своей жене:
- Богатая вещица, Corpo di bacco! Замечательно аристократическая вещь! У генерала Пьяджо тоже есть урод. Это называется фетиш, моя милая, фетиш! В хороших домах считают, что эти штуки приносят счастье.
И полковник Ферри назвал подарок полковника Литтона своей маскоттой, хотя полковник Литтон никогда не прочил карьеру маскотты своему старому пресс-папье.
В прошлом году Ферри был назначен командором дирижабля «Роккета»; он взял своего идола в полярное путешествие. Но правила погрузки были жестки, сила дирижабля точно учтена, и командор Ферри выбросил за борт двенадцать кило мясного желе - чистейший вес, вытесненный каменной жабой...
Командор Ферри был немолод, коренаст, немного тучен; у него были длинные руки, плоский лоб с впадиной посередине и сдвинутые к переносице глаза. Он считался неважным летчиком, но, как бы то ни было, его поставили командовать «Роккетой». На это «Роккете» летели тихие, сдержанные люди, сменившие мирную свободу кожаных кабинетов на заточение в ледяном пространстве; они направлялись в область, отмеченную на картах Арктики белым пятном; у них были свои цели, у Ферри - своя.
Над Тюленьим островом «Роккета» потерпела легкую аварию. Один из моторов забастовал; нужно было выкинуть разницу между тяжестью багажа и трудоспособностью раненой машины. Командор Ферри сумел распорядиться.
Молодой метеоролог Торбальдсен вез много инструментов; круглые, длинные и складные, они работали день и ночь; они бросались в глаза и занимались не относящимися к «Роккете» вещами: качеством воздуха, окраской звезд...
Командор Ферри предложил изъять их из обращения «Рок - кеты», чтобы облегчить, ей полет; их судьбу разделил узкий ящик геофизика Берна и телескоп астронома Гарнье - светлый телескоп мелкой и благородной породы...
- Из полета выбрасывают смысл! - кричал Торбальдсен, бледный, как дюралюминий, - смысл летит вниз, а мы продолжаем мчаться вперед! Надо возвратиться.
Но Ферри был командором «Роккеты».
«Роккета» погибла. Двадцать пять человек разбрызгались сгустками крови по синему льду. Торбальдсен спасся; спасся также командор Ферри. Товарищем по удаче им пришелся Саббаторе, младший помощник!
Саббаторе было лет 28 - 30. Это был хилый для летчика и неловкий человек. Прежде, на «Роккете», он выглядел так, словно был вечно подвергнут дисциплинарному взысканию, как можно быть подверженным простуде.
Оглушенные, они сгрудились кучкой рядом с хаосом металла и мяса. Вокруг расстилалась бесконечная белая пустыня. На черной бородке и меховой груди Ферри густо блестела замерзшая слюна.
- Ну вот, господа, - тихо сказал, наконец, Торбальдсен, - я не знаю, где мы. Разумеется, надо идти на юг.
Он говорил на скверном английском языке; это был единственный язык, на котором все трое могли бы объясниться.
- Я знаю, - сказал Ферри, - я приказываю идти на юг. Торбальдсен продолжал:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.