Рассохин поднял голову и посмотрел на Карякина.
- Хвалят? - переспросил он, - Пожалуй, хвалят. А я бы не хвалил. Я бы год молчал о нас, пока позор не смоем.
После этих слов стало ещё тише, чем было раньше. Рассохин опять уставился в газету. И вдруг сказал:
- Не пятеро против сорока, а четверо против сорока.
«Кого он не считает? Неужели меня? - подумал Рябушкин в испуге. - Или, может быть, Костина?» При этой мысли он испугался ещё больше.
- Рябушкин! - сказал Рассохин. Рябушкин вскочил и вытянулся, громыхнув стулом.
- Садись, - сказал Рассохин.
«Слава богу, «садись», а не «садитесь», - подумал Рябушкин.
- Ты «юнкерсы» таранил в квадрате Д?
- Я не таранил, товарищ капитан... - То есть я собирался, но... Ведь вы знаете, товарищ капитан...
- Я тебя не о том спрашиваю, - перебил его Рассохин с досадой. - Где это было? В квадрате Д?
- Так точно, товарищ капитан, - сказал Рябушкин.
- Костин был сбит в квадрате Д? - спросил Рассохин.
Рябушкин молчал.
- Я тебя спрашиваю: ты видел или но видел?
- Что видел, товарищ капитан?
- Как Костина сбили?
- Как сбили, не видел.
- А что - нибудь всё - таки видел?
- Я мало видел, товарищ капитан, - сказал Рябушкин неуверенно. - Когда «юнкерсы» мои ушли, патронов не оставалось, горючего - едва - едва, чтобы добраться до аэродрома. Я повернул и очень далеко, гораздо выше себя, увидел «юнкерса», который шёл к линии фронта. А за «юнкер - сом», почти впритык, шёл наш истребитель. А за ним шёл «мессершмитт»...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.