— Уже известно и радикальное средство против асфиксии-Т.

Лицо жены, искаженное страданием... «Радикальное средство... Если бы пять дней тому назад... Пять дней — целая жизнь...»

Петр продолжает:

— Доложите о своих выводах Совету. Я там буду завтра.

«Вот почему он перебил меня. Все получается так, как будто он сообщил мне лишь факт, а вывод о невиновности сделал я. Впрочем, если бы этот факт был мне известен, то... Но что лежит в основе его поступка? Почему он отказывается от славы, от благодарности человека, который обидел его недоверием?..»

Командор выполнил свой долг

— Спасибо. — Кантов пожимает руку Павлу Петровичу, думает: «Хорошо, что это сделал для меня человек, и ему можно пожать руку. Я правильно поступил тогда... Может быть, мыслительные возможности гиганта больше наших, а логика точнее, но в своих делах мы разберемся сами...»

Он стоит перед следователем, прямой и негибкий, как параграф Устава. Напрасно Павел Петрович ожидает, что его лицо смягчится, потеплеет, — оно спокойно, неулыбчиво, будто наглухо застегнуто на «молнии», как куртка. И Павел Петрович понимает, что Кантов уже никогда не станет таким, как геолог Истоцкий, как доктор. Но разве он виноват в этом? И нельзя ни ласково опустить руку на его плечо, ни сказать сочувственные слова: это будет неуместно.

Командор стал таким потому, что кто-то должен был стать таким. Чтобы экипаж ракеты выполнил задание и вернулся.

— Рад, что все так кончилось, — говорит Павел Петрович и добавляет обычную формулу юриста своего времени: «Извините за подозрение».

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.