Примите меры к самому широкому осведомлению общественного мнения Европы, Англии и Соединенных Штатов о характере и смысле происшедшего переворота. Телеграфируйте подробно о впечатлении, произведенном нашей пролетарско-крестьянской революцией на различные классы и партии, в Западной Европе».
Первым же поездом Тимофеев отправился в Торнео.
На следующее утро в Смольный поступила телеграмма с русско-шведской границы. Внизу стояла подпись: «Комиссар Жемчужин». А начиналась телеграмма так: «Получено Торнео от Ганецкого Швеции...»
Тимофеев был еще в пути. Значит, телеграмму отправили с границы до его прибытия.
В Стокгольме, на одной из пригаванских улиц, еще с осени 1915 года жил русский инженер Орловский, коммерческий агент шведской электротехнической фирмы «Сименс — Шуккерт». Фирма имела заводы и в России. Инженер представлял в Стокгольме петроградский филиал. Работы было много: биржевые и закупочные сделки, деловая переписка. Но мало кто знал, что была у него и другая работа и другое, настоящее имя — Вацлав Вацлавович Воровский. Лишь узкий круг людей был посвящен в то, что Воровский, один из ближайших сотрудников В. И. Ленина, выполнял в Стокгольме задания большевистской партии. Через него Владимир Ильич, находившийся тогда в Швейцарии, пересылал конспиративные письма в Петроград, через него же получал корреспонденцию ЦК большевиков. Только после Февральской революции инженер Орловский стал Воровским.
В апреле 1917 года через Стокгольм на родину возвращался В. И. Ленин. В шведской столице он основал Заграничное бюро ЦК РСДРП(б). В Бюро вошли В. В. Воровский, член ЦК Я. С. Ганецкий и другие видные партийцы, проживавшие в Швеции.
Стокгольм в ту пору был большим международным перекрестком, где на «нейтральной» земле сходились пути многих западноевропейских политических партий, прежде всего нарождавшихся левых социалистических, которые из-за своей антивоенной деятельности не могли работать у себя на родине. В Стокгольме выходила газета «Политикен» — орган левых социалистов, предтечи Коммунистической партии Швеции. Воровский часто бывал в редакции этой газеты, узнавал последние новости, встречался с корреспондентами других социалистических газет Европы...
Это уже угадывалось. Ожидалось.
Много дней и ночей бодрствовали Воровский, Ганецкий и другие русские, представлявшие в Стокгольме партию большевиков. И вот ночью позвонили из «Политикен»:
— В Петрограде — революция.
Вскоре сообщил корреспондент венгерской рабочей газеты:
— Ленин появился в Смольном. Он руководит восстанием.
Потом телеграф донес весть о первом легальном выступлении Ленина в Петроградском Совете, о том, что в международных делах он выдвинул программу немедленного открытия мирных переговоров. Вечером 25 октября Заграничное бюро подготовило для печати манифест «К пролетариям всех стран». Передать его в «Политикен», корреспондентам других социалистических газет не составляло большого труда. А в Петроград? Как сообщить и о том, что в адрес Заграничного бюро уже поступают отклики рабочих партий на события в Петрограде?
Послать телеграмму за своей подписью ни Воровский, ни Ганецкий не могли. Их еще весной 1917 года предали анафеме газеты кадетов и Керенского, объявив, что они «шпионы, находящиеся на немецком жалованье».
Но Воровский придумал, как поступить.
Петроградское телеграфное агентство, подчиненное Временному правительству, имело в Стокгольме своего постоянного корреспондента. Им был, как писал Воровский, «известный русско-греческий авантюрист Ликиардопуло, совмещавший эту должность с осведомлением союзнических посольств по части зловредности большевизма».
Вацлав Вацлавович позвонил корреспонденту:
— Вам известно, что произошло в Петрограде?
— О да, разумеется...
— Я хотел бы вас видеть для переговоров по одному важному делу.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.