- Лучше скажи мне, кто ты такой. Если я убит, то выходит, что ты и есть убийца... Ну ладно, довольно. Зажги свет и позови Тикако. Слышишь? Будем говорить начистоту.
Кажется, он действительно считает, что я преступник. Следовательно, сознание покинуло его за мгновение до смерти. Может быть, не стоит разуверять его? Попробовать разыграть представление?
- Ну хорошо. Кто же я такой, по-вашему?
- Откуда я знаю?! - ломающимся, как у юноши, голосом крикнул человек в машине. - Ты что, за идиота меня считаешь? Неужто ты думаешь, что я поверю твоей дурацкой выдумке?..
- Выдумке?.. Какой выдумке?
- Замолчи!
Мне кажется, что я ощущаю на лице его тяжелое дыхание. Я знаю, что это машина, но меня охватывает отвращение. Да, дело усложняется. Не того я ожидал от простой и ясной точности машины. В чем-то я просчитался. Ну, конечно, нельзя было вот так, в лоб, безо всякой подготовки объявить ему правду. Нужно было действовать осмотрительно, оставив себе путь для отступления.
Я решительно поворачиваю переключатель. Что-то шевельнулось в моей совести: его существование казалось слишком реальным. Я торопливо настраиваю индикатор времени и перевожу его на двадцать два часа назад. На тот час, когда Сусуму Тода ждал свою любовницу в кафе на Синдзюку. Затем я включаю изображение.
Снова зажужжал телефон. Это был Цуда.
- Как дела? Какие результаты дала стимуляция трупа?
- Пока никаких... - ответил я и вдруг спохватился. Ведь мой разговор с машиной выявил одну очень важную деталь. Когда мы говорили с Ерики, он заметил, что, возможно, убийца окажется вовсе не Тикако ондо. Это было самым скверным из возможных предположений, но всего лишь предположением, не имеющим под собой никакой почвы. Однако из разговора с машиной явствует со всей очевидностью, что Тода ожидал встречи с кем-то, помимо женщины, с каким-то третьим лицом... возможно, с врагом или с посредником.
- Лучше расскажи, как там у вас. Есть что-нибудь новое?
- Почти ничего. За ним до самого дома шли какие-то двое. Это утверждает, например, старичок из табачной лавочки рядом с домом. Впрочем, женщина уже скрепила свое признание отпечатком пальца. У следствия тоже нет единого мнения, и вообще все изрядно охладели к этому делу.
- А твое мнение?
- Право, не знаю... Я вот говорил с Кимурой из группы, которая занимается женщиной. Пока мы не будем ясно представлять себе отношения между нею и убитым... Утверждать, будто у женщины был соучастник нет, кажется, никаких оснований. И вообще, неужели это так уж важно для нас?
- Откуда нам знать, что важно, а что не важно, если мы еще ничего не сделали? - В моем тоне прорывается раздражение. Надо же, искали совершенно случайный объект и впутались в такую странную историю! - Я бы хотел, чтобы вы там меньше занимались теоретическими построениями и все внимание сосредоточили на сборе фактических данных. Хорошо бы, например, иметь точный план комнаты этой Тикако.
- Не вижу, чем это может помочь машине.
- А я тебе еще раз повторяю: мы не знаем, что для нас важно и что нет! - не удержавшись, крикнул я, но тут же пожалел об этом. - Ладно, потом соберемся и все тщательно обговорим. У нас нет времени, вот я и срываюсь... Между прочим, остерегайся репортеров. Помни, для нас это последний шанс одолеть комиссию...
Кажется, он не согласился со мной. Но он промолчал и отступился. Дело запутывается все больше и больше. Нам уже не до проектов, годных для комиссии. Мы по горло заняты - стараемся обелить себя. И у меня такое впечатление, что чем больше мы барахтаемся, тем глубже увязаем.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.