Герберт ухмыльнулся:
— Денег, которые просили за это «дело», я, наверное, не заработаю за всю мою жизнь. Соблазнить же на такую сделку мне тоже никого не удалось.
Герберт Йон замолчал, надел очки и, наклонившись вперед, положил обе ладони на стол в знак того, что беседа подошла к концу. Потом улыбнулся, резко встал, быстро пожал мне руку. Через мгновение его силуэт растаял в солнечном прямоугольнике дверей «Тьендеситы». Так же, как и возник а нем два часа назад. Растаял вместе со своим незавершенным мифом, полным тайн, намеков и недомолвок
В 3-м номере читайте о трагической судьбе дочери Бориса Годунова царевны Ксении, о жизни и творчестве «королевы Серебряного века» Анны Ахматовой, о Галине Бениславской - женщине, посвятившей Сергею Есенину и жизнь, и смерть, о блистательной звезде оперетты Татьяне Шмыге, о хозяйке знаменитого парижского кафе Агостине Сегатори, служившей музой для многих знаменитых художников, остросюжетный роман Екатерины Марковой «Влюблен и жутко знаменит» и многое дургое.