- Какой мерзавец...
У Кости смеются глаза, губы и вот уж плечи трясутся откровенным циничным смехом:
- Подумаешь, ужасти какие, - мещанство...
Короткий выстрел из Костиного револьвера - и «барбос», «крокодил», «урод», «шпана» - Рива Давидсон, уходит из Костиной жизни, уходит навсегда...
Далеко, за много верст от Москвы, в Донбассе, рудник «Макеевка». Каторжный труд в подземелье, без солнца, без света, без воздуха. Насквозь изъеденные ядовитым газом и мелкой черной пылью легкие, навсегда почерневшее лицо. Немного нужно - нужно человека понять, человеческого отношения к шахтеру нет. Да разве могут понять это люди, не побывавшие в шахтах, белоручки - инженеры, спецы?... Нет...
Но вот будет у нас скоро свой собственный инженер из шахтеров: Константин Кореньков. Пусть учится в Горной Академии. И никто не смеет отказываться от отчисления с заработка на стипендию Константина Коренькова.
Костя получает стипендию и «учится». Академия его не торопит. Не успевает первый год - останется еще на год. Учись - ты должен учиться: тебя ждет рудник «Макеевка».
Но Костя рассуждает иначе. Деньги высылаются аккуратно: 35 рублей каждый месяц. Академия не торопит. Комната в общежитии: тепло, светло, сухо. Здесь же живет брат Андрей.
- Парень «на - ять», - так характеризует Андрея одна свидетельница.
И действительно, красивый парень: высокий, стройный, с смелым, умным взглядом голубых глаз, русая шевелюра. Он пьет только дорогие вина, курит дорогие папиросы, на мизинце носит нарядный перстень. И он не спрячет этого перстня в карман, когда пойдет на собрание ячейки, нет, он гордо скажет: «Ну что ж, вы пролетаризируетесь, а мы будем мещанизироваться».
Он человек большого масштаба. Он служит чертежником во Всерос. Текстильн. Синдикате, получает 81 руб., но, ведь, это же гроши при его размахе. И комсомол ему не идет навстречу. У него туберкулез, ему необходимо лечиться. Ему нужен санаторий, а его посылают в «дом отдыха». К нему несправедливы. Он все силы и здоровье отдает работе. Вот только никак не может вспомнить ни одной книжки, которую прочел за годы пребывания в Москве.
И какая досада, что вот не дорезали кассира, и он погубил все... А, ведь, на очереди были две кассы ВТС, подробно обследованные Андреем... И еще смеют их же обвинять, допрашивать, таскать в суд... Вот не пойду в суд, не хочу идти..., а если я вам нужен - подайте мне автомобиль, - говорит Кореньков Андрей, уже сидя за решеткой, как бандит и убийца.
ПРОКУРОР ТОВ. АРСЕНЬЕВ СКАЗАЛ: «Кореньковщина вырастает на почве извращенного понимания всех задач социалистического строительства. Мы строим новый быт, боремся за новое отношение к женщине, проникнутое товарищеским уважением. «Кореньковым воспринимают это самым упрощенным «похабным» образом, как право безответственно топтать чужие жизни.
Мы живем в эпоху диктатуры пролетариата, ответственную для пролетариата, и каждый пролетарий, призванный в партию, должен знать: партия может взять у него все, даже жизнь, и не дать ему ничего. «Кореньковым же партбилет и пролетарское происхождение трактуют как «дворянские привилегии», как право требовать от партии: «подай мне - я партиец».
Партия и вся страна с величайшим напряжением занята хозяйственным строительством. Чтобы скорее овладеть всеми трудностями сложнейших производственных отношений, чтоб быть «хозяевами» в полном смысле слова, надо иметь своих спецов, надо помочь рабочим учиться в вузах. «Кореньковы» же приходят в вуз и считают своим правом паразитировать за счет «дворянских привилегий», три года получать стипендию и ничего не делать.
«Кореньковы» несут с собой разрушение всякой культуры, юдофобство, неуважение к женщине и к человеку вообще. «Кореньковщина» - общественное зло, и пролетарский суд ответит «братьям Кореньковым», виднейшим представителям и идеологам «кореньковщины» высшей мерой социальной защиты, расстрелом».
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.