- Нравится? - спрашивает Варбург равнодушно, убивая паузу.
Я киваю с видом знатока.
- Весьма эффектно. Луи тринадцатый?
- Мария - Антуанетта, если угодно.
Сойдет и Мария. Важен не сам стиль, а нечто другое, угадываемое за ним... Райский уголок или бегство от действительности, от самого себя, войны и... страха?
- Здесь очень мило, - говорю я. - Так о чем мы?.. Когда я приехал? Не слишком давно. У вас нет других вопросов?
- Нет, почему же. Зачем вы назвались Эрлихом? Штурмбанфюрер мертв, и вы кощунствуете.
Легкая угроза, едва уловимый намек заставляют меня улыбнуться и беззаботно помахать рукой. Достав коробок, я прикуриваю и, дав спичке догореть, дую на нее, разгоняю тонкую, как нитка, струйку чада.
- Не начать ли нам? - говорю я по - английски. - С Эрлихом все понятно. Если помните, его имя должно было служить нам паролем. Так мы договорились в Париже. Или нет? Только, умоляю, не ссылайтесь на слабую память.
- Паролем? Только для телефона, - говорит Варбург. - Продолжайте!
Английские фразы в его произношении звучат, как немецкие команды. Я прислушиваюсь к скрипу половиц за дверью и тычу пальцем через плечо.
- Если кто и искушает судьбу, так это вы. Зачем вам понадобилось вводить в игру четвертого? Горничная, вы, я - этим можно бы и ограничить круг. Я же не институтка, Варбург, и не теряю сознания при виде молодцов с парабеллумами под мышкой. Кто он такой? Ваш телохранитель?
- Мой племянник Руди. Он не опасен.
- Личная преданность, любовь к вашей персоне и все такое прочее? В вашем ли возрасте и при вашем ли опыте рассчитывать на это?
- Каждый рассчитывает на свое.
- Слишком глубокомысленно. Не прикажете ли понять, что вы отказываетесь от сотрудничества? Если так, то вы действуете опрометчиво, Варбург, и забываете, что оно возникло на солидной базе.
- На какой именно?
Выходит, я не ошибся. Недели, лежащие между Парижем и Берлином, что - то изменили, и Варбург встречает меня в состоянии, далеком от шокового. Или это только так кажется?.. Белое и золотое - башня из слоновой кости. Не она же в конце концов дает Варбургу сознание неуязвимости? Стены в два кирпича и стекло в окнах не слишком прочный щит, чтобы отгородиться им от всего и, уповая на бессмертие «духа», ждать, что мир исчезнет, станет ирреальностью, скоротечной и призрачной, как сон.
- Хорошо, - говорю я просто. - Давайте разберемся. Без абстрагирования и дипломатии, по - деловому... Вот вы спросили: «А на какой?» Продолжая ваши же рассуждения, за этим вопросом должен следовать другой: «А чем вы располагаете, Одиссей?»
- Чем же вы располагаете?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.