Это говорит один из самых выдающихся физиков наших дней, американский ученый Д. Дайсон.
Поразительным примером того, как новое открытие может быть не оценено даже самыми эрудированными специалистами, является случай с английским физиком Полем Дираком. Дирак в 1928 году написал уравнение, которое приводило к совершенно непонятным выводам. Смысл их пугал даже самого создателя уравнения. Уравнение сообщило Дираку, первому человеку на земле, о том, что существует антимир.
Дирак не был к этому подготовлен, у него никогда не было намерения искать антивещество,
и он долго не мог объяснить своим коллегам столь неожиданного решения этого уравнения. В течение нескольких лет существовал заговор молчания вокруг находки Дирака, пока он сам не понял поразительного факта: наряду с веществом в природе существует и антивещество.
Д. Максвелл, первым из людей узнавший о том, что Вселенная купается в океане электромагнитных волн, и записавший их свойства с помощью четырех лаконичных уравнений, долго пытался трактовать их физический смысл с помощью привычных ему моделей и аналогий. У него ничего не получалось! Он сам не понял, что оторвал физику от мира наглядных представлений и вверг ее в область абстрактных понятий. «Невозможно избавиться от ощущения, что математические формулы существуют независимо от нас и живут собственной разумной жизнью, что они умнее нас и умнее даже их создателей, ибо мы извлекаем из этих формул много больше того, что было в них заложено сначала» - так выразил свое изумление Г. Герц, обнаруживший реальное существование радиоволн и тем самым подтвердивший действительную, а не мифическую жизнь четырех уравнений Максвелла...
В каждом научно - исследовательском институте, в каждой лаборатории зреют открытия, без них невозможно движение науки. Но... Яблоки поспевают во многих садах. Какое из них окажется ньютоновым яблоком прозрения? Отгадать это, почувствовать - счастье, удача не только для ученого, но и для литератора, пишущего о науке. Конечно, грустно, когда он попадается на удочку недобросовестного человека, выдающего блеф за сенсацию. Но еще хуже, когда журналист, раз и навсегда испуганный окриком: «Сенсация - постоянный спутник лжеоткрытий, лжеизобретений», - будет избегать встречи с озарением, с удивительными вспышками человеческого гения, с сенсациями.
Как же быть с «сенсациебоязнью»? Попробуем уточнить само понятие «сенсация». Не будем пытаться дать собственное определение этому понятию. Обратимся к Большой Советской Энциклопедии: «Сенсация - событие, вызывающее возбуждение, широкий интерес; также впечатление, произведенное этим событием».
Верно. Научное открытие всегда вызывает широкий интерес. И если в науке не бывает сенсаций, значит, не бывает... открытий. Ведь открытие - это вторжение в неведомое, оно всегда является событием, вызывающим широкий интерес, то есть сенсацией. Открытие и сенсация - синонимы! Любое открытие - это сенсация. Маленькая или большая, но сенсация.
Не странно ли звучит лейтмотив «сенсациебоязни» в XX веке?
Задача каждого ученого - получать новое. Так же, как токарь превращает болванку в деталь, а скульптор глину - в статую, научный работник стремится из формул и опытов построить модель окружающего мира или новую технику.
Конечно, выполняя, утомительную повседневную работу, ученый вовсе не ждет, что следующий шаг принесет ему великое открытие. Впрочем... Настоящий ученый наверняка живет с мечтой об открытии. О большом, сенсационном. Не сделав ни одного открытия, он будет считать свою жизнь неудачной.
Нильс Бор мечтал об ошеломляющей идее, способной вдруг озарить ярким светом клубок сомнений, неувязок, недомолвок, в который сплелись тайны микромира. Он даже называл такую идею «безумной» - она мечталась ему такой необычной, неожиданной, неординарной, что на первый взгляд могла показаться бредом... Когда Бор услышал о дерзкой попытке Паули и Гейзенберга трактовать законы микромира на принципиально новой основе, отличной от всего известного физикам, не укладывающейся в старые рамки. Бор сказал: «Все мы согласны, что ваша теория безумна. Вопрос состоит в том, достаточно ли она безумна, чтобы иметь шансы быть истинной. По - моему, она недостаточно безумна для этого».
Здесь идет речь об ожидании сенсационного прозрения. Этим ожиданием, как видно, объясняется и тот факт, что некоторые научные журналы отвергают статьи, в которых не содержится этой многообещающей «безуминки».
И когда читаешь очередную гневную статью против сенсаций, особенно если она написана ученым, всегда удивляешься: как может ученый не верить в возможность творческого скачка мысли? Как смеет считать науку неспособной принести неожиданность, сенсацию! Чем же, как не прыжком в неизведанное, являются все великие открытия? И особенно те из них, которые настолько опередили интеллектуальную незрелость современников, что не были ими поняты.
Многие физики говорят, что великое открытие никогда не приходит только в результате систематического развития {того, что было известно ранее. Самое существенное появляется в виде скачка, часто в форме внезапного озарения, не имеющего определенных связей с предшествующим. «Человек в процессе познания природы может оторваться от своего воображения, он может открыть и осознать даже то, что ему не под силу представить». Это слова Ландау. И предвидеть такой отрыв, такой прыжок действительно невозможно. Кто отважится сегодня предсказать, какая идея выведет из тупика физику элементарных частиц?
В одной из недавних научных статей читаешь: «Эволюция не идет вспять. Она пойдет только вперед. Но развитие может быть настолько неожиданным, что гадать о нем невозможно...»
Физики знакомы с магическим числом 137, которое получается из комбинации важнейших констант: скорости света, заряда электрона и постоянной Планка. Почему это число равно именно 137? Много предположений сделано по этому поводу, однако объяснение до сих пор не найдено. Нет никаких сомнений, что когда - нибудь физики докопаются до истины. Это станет большим шагом в познании природы. И разве это не будет сенсацией? Но...
«Я верю, - говорит Дирак, - после разрешения каждой проблемы будет оставаться по - прежнему великой загадкой вопрос о том, как поступить с остальными проблемами».
Великой загадкой! Если представить на секунду, что нас больше не ждет ни одна великая разгадка, ни одна научная сенсация, - замрет вся духовная жизнь человечества, остановится прогресс. К счастью, это невозможно, ибо прогресс вечен, как сама жизнь.
Конечно, нельзя гнаться за сенсацией во что бы то ни стало. Но изображать науку как стоячее болото еще более вредно, чем переборщить в восхищении ее достижениями. Особенно если такую точку зрения удастся привить и литераторам, пишущим о научном творчестве. Как можно забыть, что в этой сфере наиболее остро проявляется и дух романтики и азарт соперничества, вся неограниченная мощь человеческого разума!
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.