Заметим между строк, что новгородцы все же пришли не на пустое место, поселение тут уже было, жили в нем не вотяки или черемисы, а русские... Русские, бежавшие от жестоких князей. Так что основа для вольницы оказалась достойная. Беглецы, да новгородские ушкуйники, да даль неоглядная, да густые, нехоженые леса, сквозь которые никому не пробиться... В городе было вече, управление выборное, порядки новгородские, свободные, и молва о райском граде пошла, поехала по российским княжествам.
Не оттого ли, не от этого ли свойства вятской земли, в свою пору никак не возьмут в толк здешние жители простую истину о надобности объединиться под началом московского князя, сопротивляться станут, доведут дело до бунта и московского войска в шестьдесят четыре тысячи копей и до осады города и до позорной ссылки многих и многих аж в самую... Москву.
История вятской земли, мне кажется, - слепок жизни всего Отечества. И как же иначе! Вятка была частью земли Российской, страдала, сражалась, побеждала, как вся страна - это судьба и участь любого русского городка. Но тем и отличен город от города, что общая история, повторяясь во всякой судьбе по-своему, обретала черты тамбовские, тульские или вятские...
Тут, отшагнув от истории, намечу иную, хотя параллельную линию: ведь история и характер города, жителей его идут как бы в ногу. Характеры подчеркивают свои особенности, свои нравы, от этого получается то, что называют норовом; у каждого города свой норов - не в силу архитектуры, климата или экономики, а в значении совсем ином, идущем от живых, от людей...
Но сначала выпишу слова, сказанные полтора столетия назад знакомцем Пушкина, Баратынского, Кюхельбекера Павлом Лукьяновичем Яковлевым, которого судьба забросила в далекую Вятку.
«Провинциалы! Провинциалы! -
Это должна быть забавная смешная статья» - так скажут некоторые из моих читателей... и ошибутся! Мне хочется представить провинциалов в их настоящем виде, следовательно, совсем не так, как мы привыкли разуметь их. Нам непременно хочется, чтобы провинциалы были смешны с головы до ног, смешны во всех поступках, смешны своими разговорами. - Ложное мнение, распространяемое драматическими авторами и столичными остряками. Но чем обыкновенно смешат нас провинциалы в комедиях и анекдотах? Покроем платья, незнанием последних мод, рассказами про экономию и деревенскую жизнь. Что же особенного во всем этом, принадлежащего провинциалам? И не найдется ли тысяч подобных провинциалов между жителями самой столицы? Собравши все насмешки насчет провинциалов, я вывожу заключение, что в провинциях более людей с характером, более оригинальных характеров... а это не стыдно».
Согласившись трижды и ныне с этими словами, попробую рассказать о характере провинциала, а значит, о характере народа.
Народа вятского, кировского.
Вятский человек простодушен. В простодушии своем опрометчив: порой принимает решения непродуманные - другие, более осторожные, такие решения принять бы остереглись, - но необдуманность эта дает удивительные результаты.
В стародавние годы вятское - не шибко крепкое - войско решило вдруг напасть на столицу монгольских завоевателей Сарай. Решило, спустилось по реке аж в низовье Волги - стоила ли овчинка выделки? - Сарай разгромило, разграбило и как ни в чем не бывало вернулось домой. Какие войска от монгол бежали, а вятские их побили.
Наглость? Отчаянность? Не-ет, простодушие. Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. А вятский попрет напрямки - это от простодушия.
Вятский человек отзывчив.
Когда нижегородцы Минин и Пожарский собирали ополчение против ляхов, вятские соседи пришли с подмогой первые. Вятский полк гнал Наполеона из России, встав добровольно под ружье. Минувшей войной кировская земля дала кров и хлеб тысячам осиротевших ребятишек, открыв десятки и десятки детских домов; здесь жили латыши и литовцы; в Кирове в невеселую военную пору издательство Детгиз выпускало веселые детские книжки... А загорится дом - выстроится народ цепочкой к колодцу - выручать надо, как же!
Вятские первыми внесли первый взнос на строительство памятника великому Пушкину в Москве, одними из первых - Киров ближе к Москве, чем Урал и Сибирь, - собрали лыжные добровольческие батальоны в тяжком сорок первом и легли, защищая грудью столицу, у ее ворот... А в двадцать третьем году Совет уездного городка Котельнича на своем особом заседании решил: послать Эрнсту Тельману... валенки. Зима ведь надвигалась, ему там, Тельману, поди-ка, без валенок худо...
Вятский человек сметлив.
Никто не допер, а вятский крестьянин Леонтий Шамшуренков, оказавшись по случаю в Москве и увидев царь-колокол, придумал способ, каким его на колокольню поднять. Он же потом «самобеглую коляску» придумал - первый автомобиль-самокат.
Вятский мастер Бронников смастерил деревянные часы из капового - на березе - нароста, вятские умельцы сочинили каповый промысел, а дымковские хозяйки - знаменитую глиняную игрушку.
Среди тех, кто создал знаменитый танк Т-34, был замечательный инженер, вятский выходец Кошкин; а строительством гигантской Братской ГЭС руководил вятич Наймушин. Кировские шинники сконструировали надежнейшую автопокрышку нового радиального типа, за которую получили Ленинскую премию...
Вятские - одновременно - любят шутковать и обижаются насмешке.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.