... Кто-то мягко толкнул мешок. В утреннем сумраке Саша увидел, как над ним склонилось круглое лицо.
- Вставай, едем. Надо спешить. В тундре теплеет!
Так начался восьмой день поездки. Вместе с Александром ехал Федор Исаич, заготовитель. В ярангах пастухов он чувствовал себя как дома: с аппетитом обгладывал мясо с оленьих голеней, громко стучал рукояткой ножа по костям, выколачивая нежный мозг, как бы мимоходом говорил о деле, уточнял, что нужно привезти оленеводам...
Они побывали в двух пастушьих бригадах. Чукчи хорошо переносили противотуберкулезные уколы, выслушивали беседы. Александр смотрел на их смуглые возбужденные лица, и с сердца медленно сходила обида, нанесенная словами Тынаургина. И он уже не просто осуждал, как раньше, бесстрастность и недоверие людей, их странные обычаи: он понимал, что здесь нужно хорошо работать. «Сможешь ли ты?» - спрашивал он себя.
В бригадах Александр нашел девушек, окончивших несколько классов школы, и, поговорив с ними, оставил походные аптечки. Он тщательно разъяснил, как и в каких случаях пользоваться лекарствами, особенно подробно рассказал об уходе за детьми.
Федор Исаич торопил. Он спешил в третью бригаду, чтобы покончить со своими делами. Да и весна уже наступала на пятки.
Дорога в тундре - понятие весьма условное. Если ветер дул в правую щеку и слева виднелась огромная солка Ратыней, - значит, дорога была верна. Но что было делать, когда сопку застилал туман?.. А потом повалил снег, да такой густой, что даже ближняя к нарте собака казалась серым пятном.
Проваливаясь в снег, Александр и Федор Исаич брели, держась за дугу нарт. Давно уже должны были бы встретиться следы стада.
- Заблудились, - мрачно сказал наконец Федор Исаич, лицо его как - то обмякло, стало растерянным. - Надо двигаться... куда - нибудь, но двигаться. Чувствуешь, теплеет? Если никуда не доберемся, пропадем!
Подталкивая нарты, они пошли на север, к океану. Внезапно нарты остановились.
- Вода! - испуганно крикнул он. - Нарты назад!
Александр упал на снег и потянул нарты. Собаки медленно попятились назад. Цепляясь за упряжь, из снега выбрался Федор Исаич.
- Внизу вода, - тяжело дыша, сказал он. - Здесь сотни ручейков... - Он снял торбаса и надел запасные.
Александру не передавалась тревога Федора Исаича. Его волновало другое: на нартах лежали аптечки, прививка и ампулы с кровью и пенициллином, а в третьей бригаде врача ждал больной пастух...
Снег прекратил свой бешеный танец. Проглянуло солнце, в лицо пахнуло теплым, весенним ветром.
Нарты проваливались в рыхлый снег. Собаки ползли, по грудь утопая в мягком крошеве, и, высунув языки, хватали пастями снег. С каждым шагом движение замедлялось. Александр повернулся к спутнику.
- Мы же угробим собак!
- Что ты предлагаешь?
- Ждать заморозков, - сам удивляясь своей уверенности, сказал Александр.
Он лег спиной на нарту и стал смотреть в небо.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из записной книжки журналиста