- Может быть, пешком добраться можно? - спросил я, зачем - то прикидывая в уме, сколько примерно силы в этом мощном, кряжистом теле, в огромных узловатых руках.
- Отчего же нельзя, можно. Только засветло дойти надо. А то лес ночью - это не город...
Но я все - таки пошел.
Он был дикий, совсем древний, этот лес. Его пади и чащобы дышали сыростью и перепревшим валежником, комли деревьев - великанов густо заросли мхом. Казалось, даже весна не торопится прийти сюда. Редкие бусинки ландыша и золотые шарики одуванчика встречались только на склонах оврагов, в блеклой прошлогодней траве нешироких засек да у дороги. А в синие оконца неба заглядывали, хвастаясь солнцу своим новым нарядом, лишь молодые деревца. Старые деревья еще не оделись листвой, хотя и стряхнули с себя зимнее оцепенение. Они вяло покачивались и тихо шумели набухшими ветвями.
Я вспоминал старика, его тяжелый взгляд, угрюмо произнесенные им слова и думал, что нипочем не остался бы жить здесь, в лесу...
Шел восьмой час вечера. Верхушки деревьев полыхали в лучах заката, а по низинам уже ползла легкая синяя сутемень. В шепоте деревьев где - то неподалеку послышались тоскливый скрип, голоса людей. От неожиданности я вздрогнул, прислушался. Но в лесу снова было тихо, только рядом в кустарнике боязливо посвистывала какая - то пичужка. Я подождал еще несколько минут, но так ничего и не услышал. Ни в пади, лежавшей передо мной, ни на дороге, взбиравшейся в гору, никого не было.
Я зашагал быстрее и, перейдя низину, поднялся на гору.
По краю горы рос редкий осинник, и меж четко очерченных мшисто - зеленых стволов отсюда виднелся далекий лесистый горизонт, на котором лежало солнце. Его свет сочился сквозь деревья, и от этого роща выглядела словно написанной акварелью на оранжевом куске неба. Только крохотные листочки осин делали картину реальной, они мелко дрожали, и чудилось, что вот - вот листва зазвенит...
Пройдя еще несколько шагов, я увидел машину - серый старенький «москвич» с красными крестами на стеклах. «Москвич» стоял посреди дороги с открытыми передними дверцами и был пуст. На заднем сиденье валялись большая зеленая сумка, чемоданчик и серое пальто. Из - за зеркальца у лобового стекла свисала маленькая ветка распустившейся черемухи. Поблизости никого не было.
И тут я почувствовал, что устал. Мне захотелось остаток пути проехать на машине. Решил аукнуть хозяев, но почему - то раздумал и пошел их искать.
Вскоре я их увидел. Это были парень и девушка. Они стояли в осиннике, метрах в тридцати от дороги, над самым обрывом. Деревья здесь росли реже, и фигура девушки, одетой в белый халат, четко вырисовывалась на фоне вечернего неба. Халат казался прозрачно - синим, а по краю его бежала золотая полоска блика. В золото были окрашены и кончики ее белокурых коротких волос. Рядом с нею стоял невысокий, широкоплечий и большеголовый парень.
Я не видел их лиц, не слышал голосов и не хотел нарушать их молчания. Я ждал, когда они заговорят. Но вот парень наклонился, сорвал что - то в траве и показал девушке. Она тихо засмеялась и приблизилась к нему. Они обнялись.
Здесь я был уже лишним и поэтому побрел дальше. Мне стало немножко стыдно, что я подсмотрел чужое счастье, и в то же время приятно, что меня не заметили.
Начало смеркаться. Сиреневые сумерки ползли по лесу, незаметно стирая очертания предметов, наполняя заросли холодной ночной жутью. Надо было торопиться.
А когда лес кончился и в километре от него, за рекой, затеплились желтые огоньки Старова, меня, наконец, догнал серый «москвич». Он катился медленно, сидевшие в нем, видно, не очень спешили...
Прошло полторы недели. Я за это время поездил по району, познакомился с людьми и думал о них уже не так, как в первый день, хотя они мало чем отличались от старика - железнодорожника. Мне даже захотелось побыть здесь подольше, но срок командировки истекал.
В последний день я оказался в деревне Антоновке, в тридцати двух километрах от Старова. Деревня была небольшая, всего двадцать семь дворов, разбросанных на отлогом склоне горы.
Вверху, за гумнами, щетинился пес, внизу юлила заросшая ивняком речка, за которой распластались зеленые и черные коврики полей.
Дел у меня в Антоновке было немного. Справившись с ними, я зашел в правление колхоза попрощаться, а заодно спросить, не будет ли попутной машины или подводы.
- Есть тут одна машина, - сказал председатель. - Идемте.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.