Отлетела юность с заветных лесов, а дух ее так и витает, так и кружит над шумящими кронами и все рассказывает, все повествует о горячих сердцах.
Иван Барышников идет по аллее лесной полосы, что уже несколько лет как раскинула и сомкнула свою роскошную крону, будто зеленый шатер. Шумит листва, лопочет, и будто ответно ей отдается гулом земля. Хорош лес! Бесспорно хорош, потому что полюбился птицам: они поют, стрекочут, пищат там, в листве... Лес, лес! Глаза старого бригадира внимательны, строги; он смотрит почву, чтобы решить, чем ей помочь; взор бригадира переходит на стволы деревьев: по ним он читает и узнает, что нужно сделать тракторной бригаде. Сложная грамота!
Бригада Ивана Барышникова выходила более тридцати километров лесной полосы. Тут и взрослые леса, и в поре молодости, и даже в детской поре. Бригада Барышникова не распалась, сохранилась - вместе с лесами она выдержала страшную бурю, выдержала и оказалась сильнее той бури. Все трактористы бригады на месте, работают: Александр, Николай, Владимир, Юрий и неизменный друг семьи Барышниковых - Василий Калашников. Это уже не молодые люди, не комсомольцы, а зрелые отцы семейств. Что же касается до главного отца - старого бригадира, то он не видит ничего такого, что бы говорило, будто его бригада постарела. Нет, дух юности остался в ней, работа спорая, попрежнему горячая, с жаром сердца. Вот лес, который больше всех выхаживал самый младший сын, Юрий, - веселый, мягкосердечный парень, подкупающий всех своим характером. У него и лес - то какой - то веселый, приютный. Но такой же лес идет и дальше - там работал больше других самый старший сын, Александр, - строгий, в отца человек... Вышагивая мерно и неторопливо, узнает в лесах Иван Барышников и других трактористов бригады: Николая, Владимира, Василия. Нет, он не может перепутать! Леса хотя и схожи, но есть в них такие черточки, такие обличья, что не могут быть одинаковыми, видит их старый бригадир...
В то невероятное лето тракторная бригада не ушла с полосы.
Это было странно. Иван Барышников, решивший посвятить жизнь всей семьи новому делу, отказался вернуться в МТС. Он не верил, что комсомольские леса погибнут, что лесная полоса Вишневая - Каспий будет стерта с облика советской земли. Не верил! И как это было трудно!... Руководитель работ - такой же твердости человек - умышленно медлил с ликвидацией дела на своем участке, поджидая ответа из ЦК партии. Барышниковы и их друг Василий Калашников незаметно выводили тракторы на полосу, а когда тракторы были отобраны совсем, работали вручную. Глядя на них, остались на полосе и другие энтузиасты. Зарплаты им никто не платил; новые хозяева земли, по которой проходила лесная полоса, жестоко гнали их прочь и даже грозили расправой. Постепенно полоса опустела. Кто же мог выдержать месяцы и месяцы без заработка, в условиях угроз и гонений?!
А бригада Барышникова все не бросала своего участка. Не так просто было подступиться к этим здоровенным и дружным парням! Они работали бесплатно, никому не мешали, только и всего, что не давали лес в обиду. И пришлось их терпеть. Так они выждали и победили!...
Все это осталось в прошлом, и не о прошлом размышлял старый бригадир. Многому научились и многие открытия сделали за эти годы работники леса. Оказалось наивным и никчемным упрямое требование выращивать только дуб на полосе, только дубом заниматься и только одни дуб признавать; оказалась отсталой агротехника и вздорными эксперименты. Кабинетное руководство из министерства компрометировало великое народное дело.
И это ушло в прошлое. Лесная полоса Вишневая - Каспии хотя и вычеркнута из названия лесов, но она постепенно удлиняется: лесхозы делают посадки на ее трассе ежегодно. Малы количественно эти посадки, а трудно переоценить заслугу лесных пахарей перед Родиной. Трудятся они в нелегких условиях: внимания к ним мало, техника у них слаба, стара, изношена; постройки, что были возведены в свое время, почему - то отобраны н переданы организациям, не имеющим никакого отношения к лесам, и т. д., и т. п. Невеселые думы у бригадира.
За эти годы он сильно постарел. Руки у него, правда, были по - прежнему сильны и глаза светились ровным накалом, но плечи как - то подало книзу, словно весь он немного осел к земле. Годы! Взрослый лес шумел над головой, а не было его тут и в помине, не шутка! И все же Иван Барышников не перестал думать о том, что движение лесов к горе Вишневой и к Каспийскому морю должно быть ускорено, убыстрено. Лесная полоса Вишневая - Каспий существованием своим требовала восстановления в правах. Сама жизнь этого требовала. А как это сделать, с чего начинать?
Барышников не думал начинать какое - либо ходатайство, куда - то писать, «ставить вопрос». Нет, это было не по нему. Он обращался к той жизни, которая окружала его, и он мог разговаривать с ней запросто: сказал - сделал. Оставаясь один в лесу, старый бригадир немало передумал. И вот однажды вся бригада оказалась в сборе в бедном сарае, который назывался громким именем - мастерской лесхоза. Зашел разговор все о том же: когда же лесная полоса Вишневая - Каспий получит свои права?
- Ну, кто бы ее мог поднять? - спрашивал бригадир у трактористов. - Ведь нельзя же так тянуть ее!
- Уж больно медленно идет дело, - согласился Николай.
Александр - старше всех - понимал отца с полуслова и заговорил о главном:
- Лесхозу в теперешнем положении не под силу. Работы у него много: посадка леса в пойме Урала, эксплуатация, даже сенокосы - все ему препоручено.
- Передать машинно - тракторным станциям! - весело предложил Юрий.
И он засмеялся, засмеялись все.
Практика показала, что ни одной полосы машинно - тракторные станции не выходили. Государственные планы по лесонасаждениям - вполне посильные, реальные - не выполняются колхозами с неизменностью, из года в год, а машинно - тракторные станции этого словно бы не видят.
- Что же тут предпринять? - доискивался отец.
Возвращение к прежним ЛЗС - лесозащитным станциям - или усиление существующих лесхозов техникой, силами, правами?
И то и другое казалось хорошим...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
К 20-летию со дня смерти Николая Островского