- А мама была начальником санитарного поезда, - продолжала Галочка.
Договаривать до конца ей, видимо, было тяжело. Она помолчала с минуту и вдруг, на мгновение забыв горе, сказала:
- Хотите, сыграю любимую папину сонату?.. Я ведь учусь в музыкальной школе.
Не помню, ответил ли я Галочке, но мне в ту минуту казалось, что вот - вот откроется дверь и в комнату войдет Наталья Васильевна. Я смотрел на дверь и ждал, чего - то ждал.
- Идите сюда, - сказала Галочка и подвела меня к креслу, которое стояло справа от рояля. Она села на круглый стул, л кисти ее рук опустились на клавиши.
Комнату мгновенно наполняли колокольные аккорды. Они метались, бились о мою грудь, звали и уносили меня куда - то. Она вдруг обернулась ко мне. Ее руки замерли, но высокие ноты еще торжественно звучали под приподнятой зеркальной крышкой.
- Не надо, - сказала она, посмотрев на меня. - Не надо же, - и тихо добавила: - Я очень прошу.
Я сквозь слезы смотрел в солнечную даль, которая открывалась за шпилями Ленинграда. В комнате опять зазвучала торжествующая, вечно юная музыка.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.