- Чернин вынул из кармана двугривенный и, возбужденный идеей жребия, предложил Лапину:
«Орел - мы уезжаем. Решка - уезжаю я один».
Лапины, потрясенные этим предложением, переглянулись. Женщина закрыла лицо руками и опустилась - нет, рухнула! - на стул. Это Чернин уже потом припомнил. В тот миг он со смехом подбросил монету к потолку. Двугривенный сверкнул в воздухе, звякнул об пол и покатился. Механик и мальчишка кинулись к монете.
«Смотрите: орел! - обрадованно крикнул Чернин. - То есть не орел, а герб. Однако дело не в этом. Мы едем, Мария Васильевна!»
Она не отвечала. Она сидела за столом, уронив голову на руки. Валерик теребил Чернина, требуя монету.
«Вставайте, Мария Васильевна, поехали. Дело решено», - торопил Чернин. Он повеселел, ему казалось, что и в самом деле нашелся выход из положения.
«Позволь мне, Маня, ответить ему, как решено дело, - глухо попросил Лапин. - Позволь ответить ему за тебя и за себя, хорошо?»
Она подняла голову и посмотрела на него. Наверное, Лапин прочитал ответ в ее глазах. Он шагнул к Чернину, жестко схватил его, вынес из дому и выбросил с крыльца в снег. Валерик громко орал в доме: Чернин не успел отдать ему монету...
- Молодец этот Лапин! - с облегчением вздохнула Нина.
- ... Я стоял возле дома, - рассказывал бухгалтер, - и видел, как Чернин шлепнулся в сугроб. Подбежав к нему, я принялся ругать его самыми последними словами. Он сидел в снегу и молчал, бросая мрачные взгляды на крыльцо и на окна дома, обиженного им. Потом он поднялся, взглянул на монету, оказавшуюся в кулаке, и рассмеялся.
«Что ты ржешь? Тебе плакать надо!» - взбесился я. Мне хотелось избить его.
А он хохотал и приговаривал:
«Какая история! В жизни ничего подобного не происходило! Ну и ну! Я сохраню этот двугривенный... Пробью в нем дыру и буду носить на шнурке...»
Бухгалтер замолчал и обвел взглядом своих спутников.
- У них все наладилось, у Лапиных? - с беспокойством спросил майор.
- Мария Васильевна потом говорила мне, что с ужасом вспоминает Чернина. Не сразу, конечно, вернулись в семью Лапиных мир и спокойствие. Но вернулись. У Валерика есть теперь братишка. Кстати, Чернин ошибся и в другом: Лапина не раз награждали за работу. Ныне он директор крупного завода.
- А Чернин? - нерешительно и как - то смущенно осведомилась Нина.
- Чернин? - переспросил бухгалтер и покачал головой. - Ему тогда пришлось, разумеется, уехать со стройки. Как я слышал, он два или даже три раза женился, но все неудачно. И друзей настоящих у него не завелось; друзья по преферансу и по выпивке - это еще не настоящие друзья. Да и в работе он не преуспел, ждали от него больше: ведь способности отменные были у него. Что ж, иначе, видно, и быть не могло: пустой и легкий человек, сам себе устроил легкую жизнь, никто не виноват.
Рассказчик закурил, жадно затянулся несколько раз подряд. Спутники его молчали, раздумывая об услышанном. А поезд продолжал мчаться вперед по тысячеверстным пространствам Сибири.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.