Залитый утренним солнцем широко раскинулся город шахтеров. Яркие блики играют в окнах многоэтажных домов новой Караганды, вспыхивают на стеклах автобусов и трамваев, мчащихся в старый город, где возвышаются копры угольных шахт, высокие конусы терриконов.
По улице, оживленно разговаривая, идут бригадир Тимофей Лыгин, комбайнер Геннадий Шеин и один из старейших шахтеров Караганды, Григорий Иванович Дывак.
- Когда - то здесь англичане да французы орудовали, - рассказывает молодым шахтерам Григорий Иванович. - Были у них здесь жалкие шахтенки, разные «Джимми». Горбом да руками шахтеры уголек таскали. А как в двадцатом году турнули этих хозяев, так они, уходя, шахты затопили. Мол, качать вам не откачать! Но шахтеры восстановили свои родные шахты, да разве только восстановили!... Не узнать нынче Караганду!
Незаметно горняки пришли на наряд, переоделись и спустились в шахту.
Освещая путь шахтерскими лампами, укрепленными на касках, они шли километровым людским ходком, подгоняемые сильным потоком свежего воздуха: его нагнетали в шахту мощные насосы. Длинный коридор, сплошь обрамленный с кровли и с боков толстым сосновым крепежником, уходил по наклону вперед.
Миновав рудничный двор, подземный гараж электровозов и электрическую подстанцию, они направились в штрек.
Из глубины шахты навстречу им быстро надвигались огни электровоза. Мимо промчался состав вагонеток, доверху нагруженных углем.
Луч света скользнул по лицу девушки, управлявшей электровозом. Она была одета в телогрейку и шахтерскую каску.
- Это кто? - спросил Дывак.
- Люба Борисенко, - ответил Тимофей Лыгин, глядя вслед удалявшемуся поезду, - бывшая ремесленница. В шахте - то она черненькая, не узнаешь. А разоденется на вечер в клуб - у парней глаза блестят, как антрацит...
На седьмом горизонте, у кругового опрокида, они встретили машиниста Кабиру Мажитову. Она то и дело нажимала кнопку, и лебедка продвигала вагонетку с углем в своеобразный барабан, который затем переворачивал вагонетку вверх колесами. Уголь с грохотом сыпался вниз, в бункер, а оттуда По ленточному транспортеру шел на - гора. Учетчица Рая Набокина записывала количество добытого угля.
- Сто пять! Сто шесть! Сто семь! - бойко выкрикивала она.
- Это наш барометр, - пошутил Геннадий Шеин, кивнув в сторону учетчицы. - По ее голосу можно сразу узнать, как у нас идут дела! Видишь, улыбается, - значит, даем уголек сверх плана.
До слуха донесся глухой, отдаленный гул.
- Отпалка! Породу взрывают, - сказал Дывак. - Там Брызгалки пробивается к новому горизонту... Смотри, Тимофей, догоняет он тебя...
- Посмотрим, потягаемся, - спокойно ответил Лыгин и направился в штрек, где работала его бригада.
Погрузочная машина, похожая на приземистый экскаватор, грохоча и лязгая, захватывала металлической рукой взорванную породу и грузила в вагонетки. Машиной ловко управлял Григорий Ростов. Он разворачивал ее то вправо, то влево; по всему видно было, что знал он эту машину, как свои пять пальцев.
А рядом Александр Апачев и Григорий Челапко вели крепление. Каждый в бригаде Тимофея Лыгина владел всеми горняцкими профессиями, каждый мог и крепить, и бурить, и управлять погрузочной машиной.
Бригадир изредка поглядызал на часы, проверял, как идет проходка. Дело в том, что несколько дней назад он решил работать по - новому: вести проходку одновременно в двух забоях. Пока в одном забое убирают породу, в другом бурят шпуры. Бригада Лыгина применила вместо двухметровых трехметровые буры. Это позволило закладывать больше взрывчатки.
Вот и сейчас, когда закончили уборку породы и в просверленные отверстия были забиты заряды, Тимофей дал знак, чтобы все ушли из забоя. Раздался оглушительный взрыв. А когда проходчики вернулись в забой, Тимофей Лыгин крикнул им:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
К 175-летию со дня рождения Беранже
Продолжение. См. №№ 11, 12, 13, 14, 15