Председатель колхоза Игнат Степанович, человек лет сорока пяти, произвёл на нас большое впечатление своим богатырским ростом и сложением и, пожалуй, ещё больше - своеобразием речи. В его языке агрономические термины соседствовали с поговорками, народные обороты - с научными выражениями.
Нас он встретил так, что было и лестно и немного неловко: называл молодыми специалистами (хотя мы только будущие специалисты), говорил, что для колхоза важна наша помощь (хотя, в сущности, задача нашей практики была очень скромная: дать первичный материал для изыскателей).
Он велел заложить выездную пару и сам доставил нас на балку, не отказав себе, впрочем, в удовольствии поехать кружным путём, чтобы показать нам поля.
Возле посевов люцерны с житняком Игнат Степанович, почти как заправский экскурсовод, сказал: «Благодаря травам мы проникаем вглубь почвы - удлиняем свои руки». Он натянул вожжи, чтобы осадить коней, а мы, забыв о люцерне, с уважением смотрели на его могучие руки, все в рубцах от боевых ран.
Игнат Степанович обращал наше внимание на чистоту пшеницы, на прямолинейность рядов подсолнуха и свёклы. «По кривому ряду могут пройти только тяпки да бабьи пятки, - говорил он, - а надо, чтобы культиваторы всюду проходили». Он радовался обилию техники в колхозе и сильно тужил о нехватке воды. Постройка пруда, организация поливного севооборота неотступно владели его мыслями.
Появление в балке маленькой поварихи было подтверждением живой заинтересованности председателя в нашей работе.
Лапша разогрелась быстро. Мы с аппетитом едим её принесёнными Дуняшей круглыми деревянными ложками.
- А вы, значит, пруд строите? - спрашивает девочка.
- Ну, не совсем ещё строим... - сконфузился Борис. - Делаем предварительные изыскания.
- Вы его скорей делайте, - с нотками нетерпения продолжает Дуняша. - А то трактористам простыни хоть не стели. Ихний бригадир с Игната Степаныча всё душ требует. Выдумал тоже - душ! Ведь это вышку надо ставить, на неё бак да воду наверх таскать. Сколько это трудодней?
Дуняша вытряхивает в опустевшую миску вареники, пропитанные вишнёвым соком, и мечтательно говорит:
- Когда построите пруд, я на птицеферму попрошусь. Вон в «Красном пахаре» взяли из инкубатора три - тысячи утят и гусят. Они такие жёлтенькие...
- А не боишься, что гуси будут тебя за ноги щипать? - говорит Майя и делает страшные глаза.
- Вот ещё! - возражает Дуняша, инстинктивно одёргивая платье. - Они маленькие... Они ко мне привыкнут...
Несколько минут мы заняты варениками, девочка - своими мечтаниями.
- В «Красном пахаре», - прервала она молчание, - у пруда движок поставили и орошение делают. А у нас колодцы одни, - с огорчением добавила Дуняша. - В «Красном пахаре»... - из её детской груди вырывается восхищённый вздох, - лодку привезли, на пруд пустили. И даже один старый - старый старик плавать выучился. Там уже ветёлочки на берегу растут, осенью нароняют листочков в пруд, так хорошо!...
Не знаю, как Майю и Бориса, а меня эти листочки, плывущие по воде, за сердце взяли. Именно в эту минуту на месте ложбины, где навешивают несколько копён сена, я впервые совершенно отчётливо увидела будущий пруд.
Я представила нашу балку, до краёв налитую водой, и тарахтящий двигатель, и дождевальную установку. Обязательно дождевальную! Такую, как нам показывали на опытной станции. Веерами расходится искристая водяная пыль. Будто выстроились в ряд хрустальные чаши. Солнце окунается в них, и над землёй встаёт радуга. С безоблачного неба начинает накрапывать дождь. А в поле прямо на глазах всё растёт, растёт!
Я решительно поднимаюсь с травы, показывая своим товарищам, что перерыв окончен. Внимание Дуняши привлекают наши инструменты.
- Какие палки весёлые! - говорит она.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.