Начальник, посмотрев на вихрастого парня, было усмехнулся: «А воевать-то, мил-человек, кто же будет?» Но Параскевин, водя пальцем по своей неразборчивой бумажке, объяснил, что девять десятых будут всегда на месте и только одна десятая - в теплушке. А такой зарядки - чай, тепло, сухая обувь - надолго будет хватать.
Разрешение было получено, теплушка на полустанке открыта, и не было теперь человека, кто бы не знал Параскевина, которого почему-то стали звать «комендантом». Работы в околодке сразу уменьшилось, и Лиза вместе с подружками перешла работать к Параскевину: сушили обувь, разносили чай, подбрасывали полешки в железную, с розовой от накала трубой, печь.
Потом Параскевина где-то около полустанка подбило осколком снаряда. Раненого «коменданта» увезла в тыл санитарная летучка, и больше его не видели. Лиза приняла теплушку, и её тоже стали звать «комендантшей», но худого, голенастого парня, наладившего это дело, все вспоминали...
- Если перевести это на наш теперешний язык, - улыбаясь и медленно (всё ещё шла перед глазами далёкая зима), проговорила Локшина, - то вы тогда, Андрей Савельевич, были, так сказать, стахановцем.
- Ну, это каждый придумал бы...
Он поднялся из-за стола и заходил по зелёной ковровой дорожке, наискось проложенной по номеру гостиницы.
- Но знаете, что интересно? - сказал он, смахивая с белых брюк папиросный пепел. - Каждое поколение застаёт что-нибудь уходящее. Отец мой застал телесные наказания в волостных правлениях, в школах, в гимназиях; мы с вами застали конки в городах и, например, оловянные ложки, которые теперь везде вытеснил алюминий... Помните, такие лёгкие, но некрасивые, серые ложки были?
- Помню... А из алюминия вначале делали не ложки, а ручки для перьев. Очень красивые ручки в виде гусиного пера...
- Да, да... Но наше поколение, кроме оловянных ложек и конок, - Параскевин, блестя глазами, остановился на зелёной дорожке, - застало самое большое, самое главное - уходящее: старый мир... И начало нового. Нового пути...
И теперь они стали вспоминать о том, как они шли по этому пути. В середине разговора Локшина подумала и о другом: сегодня утром она, смотря на тонкие деревца-подростки, прибавляла годы ожидания, а сейчас вот в их с Параскевиным жизни вернулась назад, туда, где от холодного полустанка петроградские подростки тронулись в дальнюю дорогу.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.