Жослен был комсомольцем.

Всего за месяц перед призывом родился мальчик у молоденькой жены Антуана Жослена.

И вот короткие прыгающие строчки письма несвязными толчками ворвались в сознание, цепко и мучительно перехватили горло...

Болен сын. Болен опасно.

Командир четвертой роты никогда еще не - удивлялся так, как при виде рапорта рядового Жослена - с просьбой о пятидневном отпуске, «ввиду тяжелой болезни сына». И только безграничное изумление перед этой неслыханной вольностью помешало ему грубым окриком выгнать дерзкого солдата. Но через минуту какая - то мысль мелькнула под рыжими ресницами, и толстые губы усатого рта растянулись в кривую и странную улыбку. И голос командира прозвучал необычно мягко для удивленного, в свою очередь, Жослена.

- Разрешить отпуска не могу. Но... ты можешь идти в канцелярию г - на коменданта и... просить г - на лейтенанта де - Норман, чтобы он доложил о твоей просьбе г - ну коменданту. И... ты скажешь г - ну лейтенанту, что я прислал тебя с разрешения командира полка. Может быть...

Антуан Жослен не слышал конца фразы, - он уже видел себя сидящим в поезде, отходящем в 8 вечера на Трувиль и Безансон... И почти бегом торопился в канцелярию коменданта.

А рыжие усы медленно шевелились над трубкой телефона.

Г - н лейтенант де Норман принял рапорт Жослена, опуская трубку только что давшего отбой телефона.

Лениво роняя слова, он перечитывает короткие строчки рапорта. И длинный ноготь, как бы машинально, подчеркивает на шершавой бумаге: «в виду тяжелой болезни сына»...

Жослен, стоя навытяжку, вздрагивает. Ему кажется, что этот блестящий, подкрашенный ноготь может перечеркнуть жизнь его мальчика.

Незаметно для себя, он делает шаг вперед...

И тогда, не поднимая глаз от бумаги, лейтенант говорит однотонно и тягуче, словно самому себе:

- Ты можешь ехать к твоему сыну... как только назовешь автора плаката, обнаруженного в твоей роте... утром четвертого сентября...

И ждет ответа, по-прежнему не поднимая глаз.

Проходят томительные секунды молчания.

Потом лакированный пробор лейтенанта де Норман резко откидывается на спинку кресла, и золотые снопы солнечных пылинок перебегают, кружась и танцуя, на белые шнуры аксельбантов.

На миг пустые, словно невидящие, холодные глаза встречаются с горящими зрачками Жослена.

Еще миг... ни звука. Только глаза солдата жгут и грозят...

Короткий и четкий поворот, как в строю, кругом.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.