Взамен никто не мог придумать ничего дельного. Григорий Супоницкий не высказывал решения, принятого им за чаепитием у Лены.
Последующие события жизни бригады были обильны разнообразием.
После окончания работы револьверщики собирались у Григория Супоницкого в комнате. Пыльная обстановка была вынесена на двор, выколочена и протерта. Замутневшие от пыли окна и темный пол были тщательно вымыты. Их мыла Лена Морозова и пела «Как в степи зеленой...» Комната стала неузнаваемой.
Семен Пятаков перебрался сюда с исписанными тетрадями и с мебелью, состоящей из единственной полки. Полка была повешена на стену и легко вмещала все книжное имущество Супоницкого.
- Мобилизация внутренних ресурсов, - констатировал Пятаков. - Общежитие общежитием... Откладывать нечего.
Ему никто не возражал.
Но в комнате все - таки было душно.
Вскоре на стене появилось объявление:
«Мы, Г. Супоницкий, С. Петраков и В. Студеное, даем обязательство бросить курить на месяц и призываем последовать нашему примеру всех посещающих эту комнату».
После работы, обеда и собраний револьверщики уходили на рабфак. Оставшиеся шли в читальню центрального клуба. Здесь было просторно и тихо.
Поздний вечер встречал их выходившими из кино или театра.
Комната Супоницкого использовалась только для ночевки. Она была близко к заводу.
Григория Супоницкого смущало одно: групповые разделения в бригаде не увязывали всего коллектива. Но здесь не было вины револьверщиков.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.