Работу пионерок Советского союза можно изучать двояко.
Можно пройти сквозь всю нашу страну, через все ее цехи, города, сады, дома, трудности и успехи - и увидеть в каждом углу и в каждой работе следы их шагов, дела их рук, услышать разнообразный и деловитый шум их роста.
Это будет исследование в большом географическом масштабе, при чем единицами масштаба явятся города, села, заводы шестой части мира.
Можно пойти другим путем - сделать два шага по направлению к ближайшему к вам человеку в возрасте от 18 до 25 лет и войти внимательным следопытом в его мозг, в его отдельную жизнь, в густые заросли его привычек, навыков, мечтаний и сотворенных дел. И вот здесь требуется разыскать колею пионерских лет.
Один из бесчисленных пионерских следов ведет например в сердце электрического мира, на Днепрострой, где вчерашний пионер Натан Свердлов работал инженером, руководил буксиром по бетону на отстававшем участке ГЭС, был прославлен партийными организациями и только с появлением первого днепровского тока переброшен на строительство московского метрополитена.
А мы, говоря о пионерах, все еще зачастую пользуемся мечтательным будущим временем. Мы застаем его зимой 1931 г. на уральских холмах между Свердловском и Магнитостроем. Он идет на лыжах вместе с тремя друзьями. Они совершают впервые в истории пролетарского туризма пробег на 600 километров по этому неисследованному уральскому маршруту.
Они убеждаются, что маршрут, выбранный в Москве по карте - десятиверстке, казался легким и доступным только в далекой, комфортабельной Москве. Сползая с карты на простую и огромную землю Урала, прямые линии от стоянки до стоянки вспухают такими холмами, петлями и загогулинами, что легко и изящно расчерченный на карте маршрут удваивается и бьет парней по ногам.
Четыре парня одолевают новые и новые километры, глазеют по сторонам, не отрывая глаз от компаса, выдерживают снежные шквалы, проходят Златоуст, оттуда подаются все на юг, юг, юг, пока наконец, перевалив через Терлян, Белорецк, центральную часть Урала, не входят в Магнитогорск.
У них изранены ноги. Они обшаривают Магнитострой. Маршрут окончен. Строительство действительно огромно. Карту - десятиверстку обязательно нужно исправить. Ноги болят. Между прочим, Магнитогорску нужны до зарезу воздушные линии. Самолет типа такого - то пожалуй подойдет сюда больше других. Урал действительно стоющее местечко. Наша страна - лучшая в мире. Болят ноги, болят ноги. Уф! Проклятая десятиверстка! И - в обратный путь.
Таков итог мужественного, жадного до трудностей, до распознавания своей страны 600 - километрового отдыха четырех парней.
И вот еще в домагнитогорских дебрях за компасом, за разведением костра выясняется, что все четверо - бывшие пионеры. Все очень удивлены и обрадованы. Так вот откуда у всех четырех выносливость, тренировка, любопытство к своей стране (любопытство целеустремленное, потому что ведь именно на Урале - один из центров второй металлургической базы СССР), настойчивость и умение чувствовать себя запросто с компасом и картой, которая даже и смазывает трудности.
Как будто просто, как будто «ничего особенного». Но какая огромная дистанция от дооктябрьских детей, хилых, мечтательных, бегущих обязательно в Америку и обязательно неизвестно зачем, и обязательно не дальше дворовой калитки! Какая дистанция от детей, путешествовавших отнюдь не по завоеванной отцами земле, а по желтым страницам Майн - Рида!
Все четверо в пионерских трусах протопали через Кавказ, Крым, Сухум, Батум. Все четверо еще детьми распробовали на вес минералы и руду нашего юга, собирали коллекции технических растений, узнавали всю географическую и геологическую подноготную тех краев, куда заносил их пионерский лагерь.
Одного из четырех зовут Георгием. Ему 22 года. В его жизни полное слияние мечтаний и дел. Нравится Урал - шагай на Урал, но обязательно собственными ногами. Мечтается о самолетах - протаскивай себя через книги, через формулы, через испытания - в Авиационный институт. Расти из детства - прямо в глубь своей страны, в гущу ее дел.
Георгий учится в МАИ - Московском авиоинституте, через год он будет конструировать новые советские самолеты.
Продолжаем следопытскую работу в человеческом мозгу. Почему Георгий - конструктор самолетов?
В ответ на этот вопрос следы уходят в прошлое, семь пройденных лет расступаются и открывают вид на Басманную улицу в Москве, где работают семь отрядов пионербазы НКПС.
Все пионерские звенья разбиты по мастерским - столярной, слесарной, переплетной, электротехнической.
Георгий испытывает страсть к механизмам, к механическому движению, к тяге, к электричеству. Он работает в электротехнической мастерской. Делает здесь - обязательно своими руками - простые, но до зарезу нужные вещи, звонки например. На звонках он дорастает до постройки модели электровоза (база - то ведь НКПС!). В сердцевине электровоза жужжит всамделишный мотор. Электровоз, влекомый всамделишным электричеством, ходит по всамделишным рельсам и безропотно замирает перед всамделишными семафорами.
В результате пионербаза за четыре года георгиева пребывания там накапливает в нем такой жар к технике, такое конструкторское умение, что, выйдя из школы, он не повисает нерешительно в воздухе, а вступает в Московский авиоинститут.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.