К рифме «упадок» припаяно выдуманное автором слово «смрадок» вместо «смрад». Строка «У нас цветет страна - жизнь» неудобочитаема, благодаря отсутствию одного ритмического слога. Разоружение капиталистов автор хотел в этих строках показать в сатирическом свете, но сатира получилась неубедительная, кроме автора никому не понятная.
Мы все кипим в бурливых водах, В морских просторах океанских волн, В степях колышущего хлеба.
(Пылающий, ученик ФЗУ)
Здесь - попытка написать так называемым «белым стихом», т.е. стихами без рифм. Но все стихотворение не выдержано в этой манере. В приведенной выше строфе надо было сказать: «в волнах океанских просторов», получилось бы верней. А так - безграмотно. «Степи хлеба» - это не образ, а вместо «колышущего» следовали написать «колышущегося».
Ряд товарищей пытается лирически оформить свои настроения, связанные с работой. Эти отходят от голого прозаического языка. Это хорошо. Но плохо то, что и эти товарищи не работают над грамотностью языка и стихотворной техникой.
Вот вечер. Гаснет суета. Раскинуты палатки. И в них неспешно говорят О прошлом дне курсанты.
(Дурнов, курсант лаг. сбора)
Размер в этой строфе есть, а рифмы забыты, между тем как в других строфах этого стихотворения строки срифмованы, хотя и очень примитивным образом: «Играет - выступает», «пути - гопаки», «перехитрили - провалили» и т. д.
Новому содержанию нужны новые одежды - рифмы. Здесь многому можно поучиться у Маяковского.
Хорошо еще то, что стихотворение т. Дурнова построено не на абстракции, как многие другие, а дает живую картину отдыха красноармейцев. Но плохо, что эта картина технически сделана кустарно, небрежно. Заряд пропал даром.
Однако пристрастие к трескучести, к общим фразам, к рассуждениям характерно, и для этой группы авторов.
Я видел жуткие картины С кроваво алою каймой, Я слышал резкий свист дубины, Прикладов лязг и плач и вой.
(Лейтман)
Автор наполнил стихотворение ходульными фразами, ничего не говорящими эпитетами, определениями («жуткие картины») и внешней бутафорией («свист, визг, плач, вой»). Стихи получились надуманные, неубедительные. Кроме того, приклады обрели вдруг способность... плакать. Это уже неряшливость, невнимание к своей работе, писание «по - дворянски», от безделья. Автор этот немного знаком с теорией стиха, но нужна большая усидчивость в практической работе над вещью.
Лед пройдет весною, Выглянет цветок, Нежно над сосною Гуляет ветерок. Весна своим дыханьем С улыбочкой слегка Поит очарованьем Корни тростника.
(С. Сорокин)
Таких стихов, как приведенные выше, авторы пишут очень много. Они (стихи) - яркий пример того, как не надо изображать природу, Они напоминают сюсюкание гимназисток в альбомах: ветерок, очарованье, улыбочка... Автор этих стихов - деревенский парень. К лицу ли ему, колхознику, покоряющему природу совершенными орудиями социалистической техники, так бедно, так примитивно писать о природе? Ведь щебетание о «ветерочках» никак не выражает нашего отношения к природе, в котором (отношении) и любовь, и пытливость завоевателей!
Нам природу надо брать в органической связи с явлениями и вещами социального порядка. Иначе грош цена стихам, написанным о природе «вообще», да еще примитивными, беспомощными в литературном отношении приемами. - Надо, чтобы в произведении отражалась печать эпохи, в которую оно родилось. А ведь по стихам Сорокина трудно сказать, когда они написаны: в сороковых годах прошлого столетии или в эпоху социалистической реконструкции.
Комсомольский поэт Александр Жаров так изображает природу:
Я - делегат небесной рати, Я - от весеннего ЦЕКА, Я - солнце - нынче председатель И на земле, и в облаках. Вчера работали на поле, Теперь с апрелем мы вдвоем Пришли освободить на волю Ручьево - реченский район.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.