- Тогда другое дело, - тоже улыбнулся однорукий, - раздевайтесь да чайком душу погрейте.
И он указал на краснощёкий медный самовар, хлопотливо пыхтевший у печки.
Гость сбросил с себя меховую куртку, а когда снял шапку, из - под неё неожиданно высыпались коротко остриженные девичьи волосы. На мгновение в горнице воцарилась изумлённая тишина. Однорукий насупился; двое других с усмешкой встретились глазами.
- Та - ак, - выговорил, наконец, однорукий, - зачем изволили пожаловать?
Девушка подошла ближе и протянула руку.
- Здравствуйте, товарищ Артём! - и, покосившись в сторону стола, добавила: - Мне с вами поговорить надо.
Старик левой рукой крепко стиснул ладонь девушки и горестно покачал головой.
- И все - то меня однорукого черта знают! А я, старик, памятью слабоват стал, ох как слабоват... Ну, говорите, здесь свои.
- Я Кулакова. Вы про задание знаете?
- Знаю. Что, решили повременить?
- Наоборот, - удивилась девушка, - крайний срок - завтра.
- А кто ж выполнять будет?
- Я.
- Вы? - переспросил Артём. - Ну, девушка, я лиха в жизни много видывал, но в Смоленск и сам бы не пошёл, а уж дочку свою и подавно посылать не стал.
Кулакова вынула из кармана гимнастёрки сложенную бумажку и передала её однорукому. Тот ловко нацепил очки и стал читать, изредка кидая поверх стёкол быстрые взгляды. Затем спрятал записку и, усевшись, шумно вздохнул:
- Да - а, дела!
Он загремел стаканами и ложками, разлил чай, потом спросил:
- Проголодались?
- Спасибо. У меня вот есть...
Кулакова порылась в кармане куртки и достала мясные консервы. Артём сделал страшные глаза:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.