По его лицу пробежала брезгливая гримаса. Утренний воздух был отравлен запахом гниения.
- Фу, черт возьми! Какая гадость! Он выглянул в окно.
У самого завода была вырыта яма, в которую сливали сыворотку - отход от выделки сыра и масла. Над ней носились тучи зеленоватых мух.
- Сколько добра пропадает!
Он быстро оделся и вышел на улицу. Около завода копался старик. Он натирал солью внутренность бочек, чтобы масло не воспринимало вредных бактерий.
Услышав шаги, старик вынул голову из 'бочки и улыбнулся:
- Здравствуй, Валюша, как спалось?
- Спал без задних ног, как говорится. Валентин Петрович прошел к помойной яме, постоял на краю, покачал головой и вздохнул:
- Сколько добра пропадает.
В эту минуту из ворот вышел грузовик, увозя бочки с маслом в районный город. Химик, не останавливая машины, вскочил на подножку и, открыв дверцу, влез в кабинку шофера.
Он решился.
За столом сидел рыжий мужчина с седеющими усами. Он водил карандашом по бумажке, и по его лбу стреляли морщинки.
В комнату ворвался Валентин Петрович: - Привет, Котов! Ты знаешь, что литр молока содержит в себе...
- Не содержит, а равен двумстам граммам мяса и двумстам картошки и тому количеству жиров, которое необходимо на обжаривание этих четырехсот граммов.
- Во! Во! - засуетился Скачков. - А мы при выделке масла берем из молока немного того, немного другого, а остальное выбрасываем в виде сыворотки.
- Кормите сывороткой свиней.
- А где я их возьму?
- Ну и у меня их мет.
- Ну так вот я и пришел посоветоваться насчет сыворотки.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из путевого дневника