- Кубиков милый! Кубиков симпатичный! Настоящий товарищ! Душа - парень!
Так стали восклицать все, когда я заговорил о Ваське Кубикове. Он был приятелем всех, а также и моим приятелем.
Вот он стоит передо мной - розовый, деликатный, улыбающийся. Он обещает мне в чем - то помочь. Но я отшатываюсь от него: мне ничего, ничего не нужно... Почему? Вы догадаетесь об этом, когда поближе познакомитесь с Кубиковым.
Кубиков сидит у приятеля.
- Да ты плюнь, не волнуйся. Я встречу твою жинку. Зачем тебе с зачетной сессии уходить? Я пойду на вокзал и ее встречу. С ребенком, говоришь? Ну, я ему «мишек» куплю. Пустяки. У меня все равно выходной. Да ну, Костя, оставь. Я оказал - сделаю, значит, - кончено.
Выходной... Утром в квартире, где живет Кубиков, тишина.
Из крана на кухне падает капля за каплей. Кто - то, шаркая туфлями, идет, спотыкаясь, в кухню и с озлоблением завертывает кран. Но тишину нарушает телефонный звонок.
- Вас к телефону, товарищ Кубиков. Кубиков стонет, ворчит, потом, пошатываясь, подбирается к телефону, тычет трубкой в щеку.
- Алло, алло, слушаю! Чего надо? Ну, да, проснулся... Чего, вокзал? Жена? Какая жена? У меня нет жены! Ах, твоя жена! Ну так что?
Ах, встретить. Да разве же сегодня? Ну, так бы ты и говорил... Ну, попью чаю. Алло, алло! - но трубку уже бросили. Кубиков подул в телефон, потряс трубкой, вздохнул и пошел досыпать.
- Что это вы, Семен Карпыч, такой хмурый сегодня? Зубы болят? Ах, голова! А вы бы пирамидончику! Нету? Да что же вы не скажете? Я вам это живо организую! Пойду в аптеку и принесу. Ну, зачем же самому - у вас насморк... Продует зефиром - зачахнете от гриппа. Ну, что вы, трудно! Вас беречь надо: ведь вы старая гвардия: на всех фронтах были. А мы тогда в бабки играли. Ну вот сейчас пойду и принесу, да еще лимончик захвачу. Лимон от насморка - первое средство.
Не откладывая дела в долгий ящик, Кубиков устремился в аптеку.
По пути забежал к знакомым:
- Я вам на минутку. Старик у меня болен, такой трогательный старикашка. Один старик живет, позаботиться о нем некому... Нет, нет, не заводите патефона, все равно ухожу... Ну, одну румбочку, да поскорей пустите, а то спешу...
... К часу ночи кто - то сел на пластинки. (Есть такие любители посидеть на пластинках.) Не буду описывать отчаянья хозяйки. Ведь патефон и пластинки она только вчера получила в премию.
- Ну вот, какие пустяки, - сказал Кубиков, обольстительно улыбаясь. - У моего приятеля есть состав - склеим пластинки! Замечательный состав! Сам принесу!
Тут он о чем - то вспомнил:
- Товарищи, да мне же в аптеку надо было!
Ах, черт! Может, у вас найдется пирамидон? Нету? Может, вообще какие - нибудь порошки найдутся? Неудобно, знаете, обещал...
У входа в Малый театр томится группа людей. Они озабоченно поглядывают на часы. На углу Петровки и площади Свердлова выставлены аванпосты. Наконец, появляется Кубиков. Его встречают радостными возгласами. Он угощает всех конфетами драже, ликует, суетится. Компания торопливо сбрасывает в гардеробе пальто и устремляется в фойе.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.