- Не суйтесь!... Упал!... - обрадованно вскрикнул боец.
- Ур - ра!... - послышались крики. Шинели и полушубки пограничников устремились через открытую поляну. Раненый Полковниченко побежал, ворвался в кусты, еще раз выстрелил и упал.
Полковниченко поднял голову. Снег слепил глаз. За воротом, на животе чувствовался холод от набившихся льдинок. Он двинул рукой: точно электрические разряды пронзили тело, кисть вяло упала на снег. Пограничник напряг всю волю, оперся на ладони и стал подниматься.
Он встал. Голова гудела, слабое тело клонилось к земле. Хотелось лечь, забыться, уснуть. «Где я, почему сопки?» - мучительно раздумывал пограничник. Постепенно в его сознании возникли картины прошедшего боя. Он медленно сгреб снежный ком и сунул его в рот. Подул ветер. В кустах что - то треснуло. В сопках заворчало эхо.
Теперь все стало отчетливым. Холод прояснил его мысли. Надо идти на заставу... С трудом двигая ногами, Полковниченко задел винтовку. Тотчас потянулся к ней и ощутил холод металла. «Не моя, чужая...» - подумал он.
Зашуршали дубовые листья, посыпался снег. Полковниченко инстинктивно припал к земле и схватил оружие. В кустах пробирался японский солдат. Увидев пограничника, он на мгновение остановился, пораженный, а затем стал медленно поднимать винтовку. Полковниченко знал, что так все и должно произойти. Он ждал этого движения. Сильным рывком пограничник вогнал холодной сталью затвора патрон и выстрелил Удар отдачи, обычно не замечаемый, повалил его на землю. Он с трудом поднялся. Японец лежал в снегу. Рядом, как перо, торчала воткнувшаяся в снег винтовка.
Пограничник направился: к нему, но внезапно остановился. В сумеречной мгле, над кустами, качалась меховая шапка с поблескивающей кокардой. Глаз запечатлел: склон сопки, черный лес, начищенные пуговицы и ствол вражьей винтовки.
Полковниченко крикнул и бросился вперед. Почти в беспамятстве нанес он несколько ударов. Тела переплелись и зарылись в снегу.
Когда Полковниченко очнулся, он увидел все то же: снег, кусты... Вое то же безмолвие. Пограничник сунул руку в валенки, потрогал ноги. Они были целы, только мелкая дрожь и судороги сводили мускулы. Острая боль прорезала левый глаз: он не видел.
Боец начал шарить вокруг себя, нащупал винтовку. Оружие было японское. Через несколько минут он нашел и свою винтовку, взял их за ремни и, часто припадая к сугробам, пошел. Через десять - двадцать шагов упал.
- Не утащу обе... - подумал Полковниченко.
Он прислонил винтовки к полушубку. Промерзшие и выбеленные инеем стволы жгли руки. Пограничник осмотрелся. Место знакомое. Граница совсем рядом. «Надо уходить, надо на заставу, дальше от границы, к своим. Что делать с оружием?» Подумав, он бросил японскую винтовку в кусты. Приметив место, крепко сжал ремень своего боевого друга и медленно пополз дальше.
И ничего больше не бросил боец: ни винтовки, ни гранаты, ни подсумков с патронами. Он полз медленно, с трудом преодолевая пни, цепкие заросли и крутые скаты.
Наступила глубокая ночь. Дул злой «манн - журен». Глухо роптала тайга. Ветер мел снег, ломал сучья, гудел в расщелинах.
Полковниченко вполз на вершину сопки и лег. Над ним, в холодной высоте неба, среди безмолвных мигающих созвездий, двигался ледяной месяц. Далеко уходили выбеленные вершины сопок. Пограничник всматривался в звездное небо, как в карту. Он определил место и наметил путь на заставу. «Если поползу влево - буду дома; отклонюсь вправо - заползу к врагу».
Теплый полушубок и валенки спасли от мороза. Холод оказался заботливым лекарем. Кровь, хлынувшая из выбитого глаза, залила щеку и шею. Не будь мороза, пограничник не смог бы двигаться от большой потери крови. Но мороз сковал ее, она лежала на щеке багровым пластырем.
Раненый двигался медленно. Иногда ему казалось, что по пятам его следует враг, и тогда он укрывался в снегу и долго лежал, затем опять начиналось мучительное продвижение по сопкам. Месяц клонился к горизонту, на тайгу опустилась предрассветная туманная мгла. Двигаться было все труднее. Внезапно руки Полковниченко провалились и голова повисла над обрывом. Боец с трудом подался назад и лег, глубоко дыша и болезненно потея от пережитого страха.
Взошло солнце. От деревьев легли густые тени. Запели птицы. Гулко, точно пробуждаясь, зашумели сосны и пихты. Раненый повернул лицо к солнцу и долго наслаждался теплотой его лучей. Он пожевал снег и пополз дальше.
Захрустели сучья. Кто - то шел по тайге. Раненый привстал и схватился за дерево. Шли по следу. Пограничник вскинул винтовку. Сталь сухо щелкнула, и шаги приостановились.
- Стой! Кто идет? - крикнул Полковниченко.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.