Рули мотоциклистов неуверенно вильнули, машины занесло, затем они тяжело рухнули на землю.
Капитан и Михаил вскочили вместе. «Вперед!» - крикнул капитан. Вся группа бросилась бегом.
Непрерывно, захлебываясь, трещал вражеский пулемет, посылая тысячекратную смерть бегущим. Они не замечали ничего. Первым добежал Михаил. Так вот он, этот убитый им ненавистный, проклятый враг! Группа уже бежала вперед, к опушке, туда, откуда сплошным ливнем сыпались пулеметные очереди фашистов. Михаил догнал товарищей и опять очутился впереди, рядом с капитаном.
Вдвоем они подбежали к опушке.
Пулемет вдруг смолк. Михаил с наставленным штыком подскочил к пожилому, седеющему человеку, в ужасе прислонившемуся к могучему стволу сосны.
По сосне, не попадая трясущимися ногами на ветви и сучья, спускался мальчишка лет семнадцати и плачущим голосом повторял:
- Герр капрал! Герр капрал!...
- Слезай! - бешеным голосом крикнул капитан. - Слезай, щенок!...
Раненого капрала и его безусого помощника вместе с захваченным пулеметом в сопровождении трех красноармейцев отправили в штаб. Остальные отправились на соединение с основными частями.
... Отделение вновь двигалось в наступление. Тактика части в те дни заключалась в том, чтобы короткими атакующими рывками почаще тревожить фашистскую линию обороны.
В наступление первыми шли кадровые бойцы. Михаил не мог не восторгаться их ловкостью, умелостью, хладнокровием. Под градом пуль они действовали точно и безошибочно. Институтские добровольцы старательно подражали им.
Опять гремели выстрелы, опять воздух и земля дрожали от разрывов. Красноармейцы под прикрытием редких кустиков ползли по - пластунски, сливаясь с землей. Михаил чувствовал, что нос его бороздит землю. Чуть впереди него полз товарищ по Институту Виктор Белянин, рядом, локоть к локтю, - аспирант Института Вася Самойлов.
До линии немцев оставалось метров тридцать. Сейчас должна была разнестись команда «В атаку!» Соколов и Самойлов, переползая бугорок, одновременно перевалились на левый бок, и в это мгновенье Михаил услышал приглушенный стон товарища: «Ой!» Он не успел взглянуть на боевого друга, ибо в ту же секунду сам почувствовал острый ожог в правом боку и так же приглушенно вздохнул: «Ой!»
Услышал и оглянулся Виктор Белянин.
- Товарищ командир, - обеспокоено шепнул он, - Соколов и Самойлов ранены.
- Доползти до санитаров. Бойцу Белякину сопровождать раненых, - быстро и тихо приказал командир.
Белянин повернул. Он сложил винтовки друзей, закинул их руки к себе на плечи и пополз, таща обоих товарищей в обратный путь. Тащить ползком двоих раненых было очень тяжело. Виктор задыхался, пена выступила у него на губах, но он не останавливался.
И вот Михаил Соколов снова в Москве. Он поправляется. На столике в его палате не переводятся чудесные букеты цветов: это студентки Института, еще не успевшие стать медицинскими сестрами и уехать на фронт, шлют товарищу свои приветы.
Но ни посещение друзей, ни ароматные розы, ни любимый томик Пушкина, ни самый внимательный уход не могут утешить Михаила Соколова. Он рвется обратно на фронт и обязательно в ту часть, где сражаются с фашистами его товарищи по боям и учебе.
- Сколько я пропустил, сколько я пропустил! - горестно вздыхая, твердит он.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.