Замятия астрономией начались в одиннадцать лет. Одесса, веселые пригороды Люстдорф, Аркадия...
Было страшно интересно коллекционировать бабочек, жуков, валяться на песке, купаться до тех пор, пока не посинеешь, но самое занимательное, - лежа животом на раскаленной крыше, читать Фламмариона.
Гигантские расстояния между планетами, огромные объемы звезд и, главное, недоступность этих миров вызывали у меня бешеное любопытство.
Всякими правдами и неправдами я достал бинокль и звездную карту и начал зарисовывать отдельные участки звездного неба. Из бумаги с картоном сделал астрономическую трубу, подобрал очковые стекла и потихоньку удирал ночами из дому, чтобы часами смотреть на небо.
С самодельной трубой я проработал полтора года, потом достал настоящую трубу мореходного типа.
К тому времени я прочел уже много книг по астрономии и через некоторое время я вступил в кружок любителей астрономии при одесской обсерватории.
Я поступил учиться в одесский химический институт, так как астрономического в Одессе не было.
Одновременно я переехал из дому в обсерваторию, чтобы удобнее было вести работу - наблюдать за звездами.
Сколько бессонных ночей у телескопа! А днем загруженная студенческая жизнь: химия, общественная работа...
В этот период я не спал неделями. Это было, как запой, и становилось совершенно очевидно, что именно астрономии, а не химии я должен посвятить свою жизнь.
В 1929 году, семнадцати лет, я приехал в Ленинград и стал работать в Пулковской обсерватории.
Мало ясных ночей в Ленинграде. В плохую погоду небо недоступно наблюдению. На крыше своего дома, на Крестовском острове, я устроил маленькую обсерваторию, установил там пятидюймовый рефлектор Цейса и караулил ясные ночи.
Зимой, в двадцатиградусный мороз, надевал валенки и тулуп, вылезал на крышу и записывал свои наблюдения.
Через два года я переехал в ташкентскую обсерваторию.
Тут началась самостоятельная научная работа.
Работать в Ташкенте после Ленинграда было вначале трудно. Иногда в куполе обсерватории стояла такая нестерпимая жара, что приходилось идти вниз, засовывать голову в студеный ключ и держать там ее несколько минут, только после этого можно было снова начинать работу. Но все искупало количество ясных ночей и прекрасные качества южного неба.
За три года я сделал шестьдесят тысяч наблюдений. Программа работы, расположение аппаратуры - все было рассчитано до секунды. Обычно для звездных наблюдений астрономы составляют программу на каждую ночь. В программу входят звезды, разбросанные на разных участках неба. Наводка телескопа, прилаживание фотометра отнимают каждый раз очень много времени.
Я делал наблюдения над небольшими участками, иногда наблюдал звезды группами.
Этот метод был отмечен Всесоюзным астрономо-геодезическим съездом в 1934 году, и сейчас некоторые обсерватории применяют его при наблюдении переменных звезд.
В январе 1936 года я впервые полетел в стратосферу для наблюдения за лунным затмением.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.