Конец 1918 года. Западная Украина, Галиция. В Германии - революция. Немецкие оккупационные войска бегут с Украины, преследуемые партизанскими отрядами. Большой город. Только что польские фашисты-легионеры захватили власть. Они спешат раздавить революционное движение. Выпуская из тюрьмы часть арестантов, они оставляют там коммунистов и рабочих.
Коммунистическая партия Польши посылает в город своего члена ЦК, старого революционера Сигизмунда Раевского. Рабочие готовятся к восстанию. Молодежь: сын Раевского Раймонд, его товарищ Андрий и девушка Олеся - принимает активное участие в событиях и организует в подполье комсомольскую ячейку.
Обо всем этом я пишу в своем новом романе «Рожденные бурей». Отрывок из этого романа я предлагаю вниманию читателей «Смены».
Н. Островский
В обширной камере полутемно. Два небольших окошка с массивными решетками пропускают мало света. В камере смрадно и грязно. Вместо 15 здесь 31. Дощатые нары завалены человеческими телами.
Лежавший прямо на полу богатырского телосложения крестьянин в стоптанных лаптях повернул к Пшигодскому голову и, забираясь пятерней, как гребнем, в широкую свою бороду, сказал:
- Что ты мне квакаешь? Спокон веков ляхи нас мордовали! Привык пан считать нас за скотинку, так и зовет «быдло»... Не бывать меж поляком и хохлом миру до самого скончания веку!
Пшигодский злобно сплюнул.
- До чего же туп человек! Всего тебе дано богато, а ума мало... Да возьми ты меня и себя, к примеру, медведь ты косолапый! Чего нам с тобой враждовать, скажи на милость? И тебя и меня помещик норовит в ярмо запрячь, да и гонять до седьмого поту. Выходит: поляк поляку - разница! Не все же они помещики, черт побери! Есть и такие бесштанные, как и ты!...
Крестьянин слушал его недоверчиво.
- Небось, был бы помещиком, тоже гвоздил бы арапником не хуже пана Зайончковского. Сам, говоришь, беспортошный, а все в нос тычешь: «дурак», дескать, «баран сельский», а я вот умный. Гонор свой показываешь...
Из-под нар высунулась бритая голова с лисьими глазками.
- Ну и упрямый же вы, пан Пшигодский! Хотите из этого быка скакового жеребца сделать! Хи-хи-хи! - и обладатель лисьих глазок выбрался из-под нар, где он спал.
- А какое твое собачье дело? - спокойно ответил ему крестьянин, понимавший польскую речь.
Пшигодский тоже неприязненно посмотрел на вертлявого человечка в европейском костюме с помятым галстуком.
- У меня ко всему дело есть, на то я...
- Шулер и охмуряло! - заключил за него звонкий юношеский голос из угла камеры.
- Ты, щенок, потише там, а то... - и человечек сделал выразительный жест рукой.
Лежавший рядом с Пшигодским пожилой рабочий с бледным худощавым лицом вмешался в перепалку:
- Осторожнее с кулаками, пан Дзебек Пшеничек сказал правду. Факт, что ты всех простачков в камере обобрал...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.