«А наутро вот что было: бедный Дима вдруг ослеп. На столе лежало мыло. Он сказал, что видит хлеб».
Этими словами началось для меня утро пятницы. Я сидел в кухне за чашкой крепкого кофе и слушал. как дочь, укладывая портфель, зубрит стихотворение, которое собиралась читать перед подшефными октябрятами. «Доктор смотрит на больного, говорит ему сурово: мы тебе не дурачки, не нужны тебе очки». Вот,, значит, чем заканчивается история про Диму!
– Пока, папуля, – донеслось из прихожей. Хлопнула дверь, и я остался один.
В активе было чистых двадцать минут, и я мог позволить себе пофилософствовать на отвлеченные темы.
Интересно, чем вообще должен заниматься обычный следователь милиции в самое обычное сентябрьское утро. Чистить свой пистолет? Или подсчитывать патроны? Нет. Наверно, он должен изучать карту города и обдумывать, как обезвредить матерого преступника... В таком случае следователь я никудышний. Вместо всего этого я мазал масло на хлеб, поливал его сверху вареньем, откусывал максимально большой кусок и запивал его кофе. Одновременно рассматривал случайно оказавшуюся под рукой спичечную коробку. На этикетке была изображена небезынтересная сценка: тройка алкоголиков сидела в лодке и распевала песни. дирижируя себе бутылкой. Волна была большая, лодчонка утлая и тесная, а дяди, сидевшие в ней, – дородными и не в меру веселыми. Все три обстоятельства оправдывали и объясняли надпись на этикетке: Это причина гибели на воде».
Вот такое занятие нашел себе я утром двадцать восьмого сентября. То же самое, в то же самое время мог думать слесарь, живущий этажом выше, или инженер, проживающий этажом ниже. Зато следующая моя мысль уже несла в себе признаки профессиональной принадлежности. «Где бы достать этикетку с аналогичными данными о причинах гибели на суше?»
Дальше – больше. Возник один вопросик, не имеющий отношения к спичкам: «Почему я так удивился, когда узнал, что Рита Елецкая – воспитанница Маркина?» За первым появился второй, потом третий, четвертый... Не знаю, бывает ли по утрам такое у инженеров и слесарей, – у меня бывает. Почти каждое утро. А тут еще этикетка с причинами гибели подвернулась.
Я допил кофе, но бодрости не почувствовал. Этому тоже были свои причины. Всему и всегда есть свои причины. Обидно только, что разобраться в них не всегда так же легко, как в случае со спичечным коробком.
Повязывая галстук, я сделал попытку классифицировать вопросы.
Вопросы общие:
В чем причина сердечного приступа, приведшего к смерти профессора?
В чем причина того, что Юрий, его сын, до сих пор отсиживается в Риге?
Были вопросы поконкретней:
Куда делся чемодан, с которым Юрий вышел из дома три дня назад?
Кто выкрал кассету с пленкой и что на ней было записано?
Куда, наконец, подевались, деньги?
Был и еще один, далеко не риторический вопрос. Идет пятый день, а результатов практически никаких. Спрашивается: что скажет Иван Васильевич – мой будущий начальник?
Я понял, что ни один из перечисленных вопросов не может волновать ни одного из моих соседей ни сверху, ни снизу, и, говоря откровенно, позавидовал им. Кстати, с певицей из ресторана «Приречный» тоже предстояло встретиться мне. а не кому-то другому. Поэтому я надел пиджак и поспешил на работу.
«Ищите женщину», – говорят французы. И правильно говорят. В пятницу, следуя мудрой пословице, я первым делом позвонил в детский сад, где работала Ольга Верещак. Ее на работе не оказалось. «Она на экзаменационной сессии, – сказали мне. – И не звоните каждые пять минут, имейте совесть!»
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.