Прогремел выстрел. Кирилл не почувствовал боли, только возле левой лопатки стало сразу горячо, и мрачное ночное небо над Обью рывками начало перемещаться все выше и выше. Перина мха мягко приняла его тело» Последнее, что он почувствовал, был солоноватый привкус, появившийся во рту.
Напарник Клыкова припал ухом к груди Кирилла, долго слушал:
– В висках колотит, не пойму... Не дышит, кажется...
Клыков осветил фонариком лицо инспектора, тоже припал ухом к груди:
– И то правда, готов. Пуля, эвон, насквозь прошила, аккурат где сердце.
– Убийца, живодер проклятый! – дурным голосом выкрикнул второй браконьер.
– Не представляйся, прокурор слезам не верит. Я-то живодер, убийца, а ты – соучастник. Так что дело наше общее, надобно из него чисто выпутаться. – Клыков приумолк, задумался. – Следы я медвежьи по дороге сюда приметил. Видно, раньше инспектора Михалыч наведывался. Нагрянет, значит, еще разок. Лаз мы заделаем, на него инспектора положим. Какая мишке разница – рыба или человечинка? Усек? Свою лодку инспектор где-то здесь спрятал, не по мари же он из поселка пришел. Отыщем ее сей же час, на ту сторону Оби перегоним. Заодно там медвежьи следы найдем, их там, что коровьих ошметок на выгоне. Мишка, может, этой ночью пожалует, утречком проверим. То, что от инспектора останется, в брезент завернем, лодку на привязь – и в поселок. Так, мол, и так, дорогие товарищи, заметили брошенную лодку, пристали к берегу, поискали-поискали и обнаружили съеденного человека. В куртке сохранилось удостоверение инспектора на имя Кирилла Тюменцева, рядом нашли его пистоль. Милиция, конечно, переполошится, захочет место осмотреть. Ну и пусть шнырят по той стороне Оби. Складно, а?
...Когда подходили к поселку и яркие огни пристани осветили лодку, второго браконьера пронял такой сильный «колотун», что это тут же заметил Клыков.
– Ишь, руки-то трясутся, что после недельного запоя, – сказал он. – Айда ко мне. Есть чем полечить.
Они вытащили лодку на берег, озираясь по сторонам, быстро пошли по темной улице, потом свернули в проулок. Возле древней, вросшей в землю избенки Клыков остановился, повернул ключ в пудовом висячем замке.
– Стой! Голоса в хате! – испуганно сказал второй браконьер, схватив за рукав напарника.
– То радио, дурень. Забыл выключить, – успокоил его Клыков.
Они вошли в избу. Запах в ней стоял такой, хоть нос затыкай: на столе была оставлена недоеденная пища, открытые консервные банки, батарея порожних бутылок.
Избенку эту Клыков купил по случаю. Бывший хозяин, одинокий хворый старик на пенсии, по совету врачей переехал жить в Крым, а дом продал за бесценок.
– Чо задумался? – Клыков уже расположился на кровати. – Не думай, спи. Полушубок с гвоздя сыми, на лавке укладывайся.
– Не засну я... Завтра утром на службе надо появиться. Беспременно надо. Чтоб всякое подозрение отвести. А потом сразу на моторке...
В ответ раздался по-звериному дикий храп Клыкова.
Окончание следует.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.