– Когда я впервые познакомился с ребятами из отряда имени XVHI съезда комсомола, а было это сразу же после их приезда в Уренгой, меня поразило такое открытие – у многих была тайная попытка что-то писать. Конечно, с точки зрения литературы это были не пишущие, а скорее мечтающие люди. Но так или иначе, а чуть ли не каждый второй пытался, если можно так сказать, выразить себя на бумаге. Сейчас, когда жизнь их вошла в русло, таких попыток стало значительно меньше. Тому можно найти немало объяснений – и возрастных, и трудовых, и бытовых. Но меня все же тревожит такая мысль: а не потеряли ли мы что-то, оставив те первые литературные попытки без внимания, без поддержки? Конечно, наивно было бы думать, что все бравшиеся за карандаш могли стать писателями – так не бывает... И все же...
На сегодняшней встрече много говорится о том, что нет пока книги о современной Сибири, за которой стояли бы в очереди, нет произведения, ставшего в литературе таким же событием, каким стала в нашей экономической и социальной жизни Тюмень. Это, к сожалению, действительно так. Но давайте вместе подумаем: кто же может быть потенциальным автором такого произведения? Скажем откровенно, маститый писатель в эти места на продолжительное время не поедет. Не потому, что он тяжел на подъем, и не потому, что его пугают какие-то бытовые трудности. Совсем нет. И многие большие писатели приезжали в ту же Тюмень и потом публиковали свои интересные очерки и наблюдения. Но для того, чтобы написать не очерк, а большую книгу, надо, чтобы эти места были твоей жизнью. А у известных писателей уже есть своя тема, и изменять ей настоящий художник вряд ли захочет. Вот и получается, что о молодом крае, естественно, должны написать и, конечно, напишут именно молодые. И, может быть, кто-то из них уже живет здесь, в Уренгое.
Именно поэтому мне кажется необходимым создать в Уренгое, при библиотеке имени журнала «Смена», литературное объединение. Не будем формулировать его цель слишком выспренно – подготовка писателей, скажем проще – воспитание читателей. Но квалифицированная читательская среда может стать той почвой, на которой взрастут именно те побеги, которых мы все давно ждем.
Было время – кочевал по газетным и журнальным страницам, царил в «производственных» романах и повестях этакий архиувлеченный трудовым процессом герой, который время от времени то ли сокрушался, то ли кокетничал: книжку, мол, некогда в руки взять. Убеждены: не уважение, а в лучшем случае сожаление вызвал бы сегодня такой «герой» у современного рабочего современной большой стройки. Произнесет кто подобное, наверняка спросят: как же ты довел себя, человек, до такого дикого состояния?
...В гости к Евгению Пенкину, плотнику, одному из бойцов отряда имени XVIII съезда ВЛКСМ, давнему нашему знакомому, мы пришли раньше хозяина. Появился он минут через пятнадцать, развел руками: извините, ребята, пришлось помочь товарищу, в комнате у него трубы порвало...
Живет Женя Пенкин в том же общежитии № 13, в котором в ночь на 1 мая 1978 года поселили отряд. Мы по общежитию походили, вспомнили, как было, посмотрели, как стало. Кое-что изменилось существенно. Главное, что бросилось в глаза, – появилось много семейных комнат. Больше ста свадеб отпраздновали в отряде. У семидесяти мальчишек и девчонок в метриках строчка: «Место рождения – Новый Уренгой».
Изменились комнаты общежития. Появились в них пеленки и ковры, стенки с барами и стереосистемы. И в каждой комнате, где побывали, книжные полки. Мы к ним пригляделись – нет, не «престижные» издания, с корешков которых ритуально сдувается пыль, чем общение с книгой для иных исчерпывается. Здесь – книги зачитанные, потрепанные, побывавшие в дороге. Книги-друзья. Книги в рабочей спецовке.
– Больше всего я ценю книги оптимистические. Вот у нас сейчас в Уренгое экстремальная ситуация, и можно, конечно, расписать ее черными красками. Но можно взглянуть на ту же ситуацию с другой стороны: показать людей, которые продолжают работать, показать тех, кто борется за ликвидацию последствий нынешней аварии. Ведь мы все равно победим, мы все равно отсюда не уедем. И пусть об этом знают все. Пусть и какой-нибудь артист, отдыхающий в Сухуми, прочитает об этом и сам захочет приехать к нам...
Кому надо доказывать: многие прекрасные литературные произведения начинались с газетной корреспонденции или журнального очерка. Встречаясь с читателями и героями того, что написано или будет написано, литератор и журналист при всем различии поставленных творческих целей идут одной дорогой – пытаются разобраться в реалиях жизни, в сути происходящего. Ждет своего романа Уренгой. Но уже написаны многие и многие строки во всех жанрах журналистики, появились рассказы, повести. Были среди авторов подлинные первопроходцы – честь и хвала им. Были и такие, кого здесь называют острым словцом «первопроходимцы», такие, кто спекулировал на актуальной теме, на интересе, без преувеличения, всенародном к тому, что происходит в Великом Зауралье. Отсеялось одно от другого, и быть иначе не могло. Но остается, как заноза, читательская обида: как же так, ведь приезжал человек, все ему показывали, рассказывали, о деле говорили, о трудностях, о радостях и бедах, о героизме и бесхозяйственности, о том, с чем воюем здесь и чего добиваемся. А появилось на свет что? Какой-то розовый кисель. Люди превратились в этакие отштампованные пластмассовые стаканчики – одинаково живут, одинаково примитивно думают.
– В Уренгой сейчас приезжает много гостей, хотя слово «гости», может быть, и не совсем точное в данном случае. Люди в основном приезжают по делу – специалисты из множества организаций. Приезжает и «пишущая братия», как любят себя называть сами журналисты, литераторы. К ним у нас отношение особое – ведь каждому интересно потом прочитать, что же напишут они о местах, ставших нам близкими. Ритм жизни у этих людей, действительно, как в песне поется – «трое суток не спать, трое суток шагать». Мне даже порой их жалко становится: что же вы так мотаетесь, говорю им. «Некогда нам, – отвечают, – время поджимает». Век наш, конечно, стремительный, и время дорого всем и всюду: Но, с другой стороны, много ли поймешь и узнаешь за несколько суток? Вот и появляются потом наскоро слепленные очерки и репортажи. А нам хочется прочитать об этом крае то, что, может быть, мы и сами о нем не знаем. Хочется получить такую книгу о Севере, чтобы можно было с гордостью послать ее своим друзьям на Большую землю – вот, дескать, где мы работаем, вот какие вокруг нас люди да дела. Но чтобы такую книгу написать, надо не трое суток помотаться, а не спеша, обстоятельно пожить здесь, осмотреться, во всем разобраться. Может быть, пожилым уже писателям тяжело это будет, а молодежи, как говорится, сам бог велел. Но ведь ни одного молодого писателя не встречали мы у себя в гостинице. А принять будем рады. Хоть и не пустует никогда наша «Русь», но для того, кто решится приехать сюда пожить, поработать, всегда место найдем. Так что ждем в гости не на три дня!
– Не только литераторы, но и газетчики, приезжая на большие стройки, мечтают создать здесь нечто значительное. Некоторые «варятся» в этой гуще и год, и два, и больше, а выше банальных истин не поднимаются. Мне вообще кажется, что московские, – впрочем, дело не в том, что московские, – приезжие литераторы пишут о Тюмени лучше, интереснее, чем наши, местные. Может быть, важнее все-таки свежий взгляд?
«Ждем проблемных литературных и журналистских работ, анализа и осмысления, а не восторженно-равнодушного чистописания, легковесного, неправдивого и уже в силу этого просто оскорбительного», – так можно было бы суммировать большинство выступлений, прозвучавших на нашей читательской конференции.
И вот о чем думалось в те уренгойские дни...
Трудно представить, что каких-нибудь полвека назад Западная Сибирь была заштатной провинцией.
«Неподалеку от моего селения Татарское, в котором я живу вот уже как три года, я начинаю замечать выход на поверхность земли маслянистой жидкости... Из увала-горы все время сачится вода, такая, как будто в нее налито горючее, сверху покрытая слоем фиолетового цвета», – так писал в Москву всего тридцать пять лет назад тракторист с Тюменщины Иван Викулов. В ответ он получил рекомендации, как самостоятельно проверить характер наблюдаемых им маслянистых пленок, поскольку «посылка геолога на место выхода пленок для проверки их качества сопряжена с большими расходами и рядом других трудностей».
Это было всего тридцать пять лет назад, за два года до установки первой буровой вышки на тюменской земле.
Практически вся история открытия и освоения запасов тюменских недр – это история недавнего времени. И тем не менее она мало известна даже тем, кто сегодня живет и трудится на этой земле. В этом с горечью признавались многие выступавшие на уренгойской конференции.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
«Молодая гвардия»
Литература и жизнь – уроки молодым. Размышления по поводу одной не совсем обычной читательской конференции