Усталость – во имя державы,
Удача – во славу ее!
Но только любовь к Родине стала как бы более чуткой, раздумчивой.
Все более глубоко и зрело раскрывается это чувство в традиционно «рабочих» стихах поэта, осознаваемое как ответственность хозяина страны за ее судьбу и как признательность лучшим ее сынам, мастеровым и часовым, тем, чья жизнь, «что выкладка простая, по-воински отважна и пряма» («Поклон отцу»). Вслушайтесь, какие слова нашел Валентин Сорокин для сталевара, Героя Социалистического Труда Ивана Панфиловского:
Твой - часовой, Россия,
витязь твой:
С одной руки ушла к звезде ракета,
С другой – корабль...
И верует планета –
Он за нее в ответе головой!
Коллективу родного цеха посвятил поэт одну из своих поэм – «Огонь». Горька она и полна щемящей грусти, потому что в основе ее – одна из первых жизненных потерь – гибель друга, спаленного вырвавшимся из мартена металлом. А друг этот, «Коля, колокольчик, Николай», «нежный, статный, умный да высокий, да в отца-упрямца синеокий», только еще начинал жить, только вскружила ему голову любовь к «волжанке» – студентке из Саратова. Где-то под Сталинградом погиб его отец, может быть, подбив тот самый вражеский танк, который • затем, став металлоломом, но затаив в своем развороченном чреве мину, рванул мартен, доказав, что «война и мертвая – война»...
Непосредственно рабочим, уральским сталеварам, посвящены и такие поэмы Сорокина, как «Пролетарий», «Плывущий Марс». В первой из них рассказывает он о судьбе рядового великой революции Егора Русакова. Сколько раз смерть глядела ему в очи! И тогда, когда он, революционный матрос, сражавшийся за Советскую власть на Кавказе, был пленен и приговорен к расстрелу. И потом, когда бился на Урале с белобандитами рядом с лихой пулеметчицей Ольгой, разделившей его судьбу, все его радости и боли. Смерть трижды приходила к нему и в Великую Отечественную войну похоронками на сыновей. Но не сдался он, всем смертям назло, только на заводе высадил «три молодых дубочка» в честь Васи, Гриши и Володи, да решил, что «должон робить за шестерых» – а жену, сынов и себя самого – вдвое...
Мастерски сделана эта поэма. Резкая смена и ритма, то песенного, даже частушечного, то мерно грозного, словно гул шагов огромной массы людей, и тональности – от проникновенно-лирической (обращения к любимой) до разгульно-шуточной, от разговорной до реквиема герою – все это помогает воссоздать словно бы голос самого народа. Поэма о народе, для народа...
«Плывущий Марс», пожалуй, можно назвать философской поэмой. Она о том, какой след оставляет человек на земле, о смысле жизни. И начинается с размышлений ее героя – сталевара Павла Терентьева: «Настанет час, и я уйду из мира, омытого весенними дождями, в небытие, седое и глухое»... Сквозь всю поэму проходит образ Марса, красной планеты, зловещего символа. Это с ним, «богом войны», спорит, сначала в шутку, «сын крестьянский, ныне пролетарий, державы бог и Азии с Европой», укротитель огня. Но отнюдь не шуточны помыслы сталевара:
Да, я изобрету состав особый
Железа, вдохновленного мечтою,
Вселенную измерю скоростями
И человека громко возведу
На пьедестал бессменного почета...
Во имя этого и варит он металл – «краснее самой красной крови», чтобы планета была красна не от войн, а от зорь прекрасных. Во имя этого он и жизнь отдал, спасая бригаду от разбушевавшейся стихии. И встал, утверждает поэт, в ряд с великими:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.