Он хотел возразить, но Жанна жестом велела ему замолчать.
– Ладно. Спи. Нет смысла спорить на эту тему. Жорж не стал настаивать. Когда у Жанны такой голос и этот взгляд, лучше промолчать. Повернувшись друг к другу спиной, они старались уснуть.
– Ты спишь? – тихо спросил Жорж через некоторое время.
Жанна лежала с открытыми глазами, но не ответила мужу.
Фред чуть похрапывал.
Тереза, закинув руки за голову, рассматривала потолок своей комнатки. Кое-где штукатурка облупилась. Тереза вздохнула. Ей нравилась эта комната. Каждый уголок был здесь украшен с любовью и изобретательностью стесненных в средствах людей. Даже после беспорядка, который внес сюда Фред, все было чисто прибрано. Диван-кровать у стены, встроенная кухня в углу, рядом с крошечной мойкой стол из белого дерева, на нем – газовая плитка; окошко под самой крышей и цветы...
Этажерка, на которой когда-то стояло штук двадцать книг, а теперь осталось два одиноких толстых тома Сопазе Охйэго ЭсИопагу, сохранившихся с тех времен, когда Фред собрался писать сравнительный анализ английского и французского языков. Дальше названия дело не пошло.
У Терезы было странное чувство, будто она видит свою комнатку в последний раз.
«Он не мог успеть съездить в Париж, повидать отца и вернуться. Он меня обманул».
К тому же у отца не было никаких причин подарить Фреду еще и золотые часы, которые сейчас лежали на тумбочке.
Задним числом она обратила внимание на одну деталь. Фред сказал, будто отец дал ему купюру в десять тысяч франков и пять купюр по тысяче. Однако в пачке, которую она видела, денег было значительно больше.
Приподнявшись на локте, она взглянула на спящего. Он и во сне, казалось, страдал: губы приоткрыты, как бы моля о пощаде, веки крепко сомкнуты, словно плотный занавес, ограждающий от реальности. Повернувшись к Фреду спиной, Тереза дотянулась до его пиджака, висевшего на стуле рядом с кроватью, и залезла в карман. Бумажник. У Фреда не было бумажника. Подарок отца? Почему бы и нет, в конце концов?
Она хотела положить его на место, но передумала.
Левое отделение было предназначено для денег. Правое состояло из прозрачных кармашков для документов и фотографий. На одной из них Тереза тут же узнала ту пару. Она ожидала это. Владелец трайлера и его жена. Девушка совсем не удивилась. Ее удивляло скорее, что она знала все еще тогда, когда они бежали из Марли!
– Фред! – тихо позвала она, в голосе ее звучал упрек.
Фред жалобно застонал во сне, как щенок, которому что-то приснилось. Тереза уронила бумажник и, вся дрожа, сцепила руки. Опустив ноги с кровати, она сунула руку в задний карман брюк Фреда и вытащила оттуда деньги. Несколько десятков купюр по десять тысяч франков. Она заплакала, не испытывая горя, вытирая слезы тыльной стороной ладони, сама того не замечая, с фатализмом, свойственным бесхитростным душам, которые несут в себе уверенность: «Это было бы слишком здорово, это должно было так кончиться».
– Что ты там делаешь? – спросил Фред, едва ворочая языком, не открывая глаз.
– Ничего, спи, милый, спи...
Он повернулся к ней спиной и мирно захрапел.
Тереза схватила часы. Это были великолепные золотые швейцарские часы. Она с трудом прочла надпись, выгравированную на крышке: «Педро от его Жермены». Рыдание сдавило ей горло. Ее затошнило, она побежала к умывальнику.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.