30 МАЯ 1925 г. в Шанхае империализм объявил войну китайской революции. Английские жандармы взяли на себя нелегкую задачу - утвердить торжество европейской демократии, выполнение которой начали японские надсмотрщики «Нагай - Вата - Кайша», убившие китайского рабочего. Рыцари крови упивались легкой и безопасной победой.
Английская демократия торжествовала: 30 мая на шанхайских улицах осталось четверо убитых и 27 раненых. Больше тысячи арестованных переполнили застенки империалистического Шанхая. Сеттльмент облегченно вздохнул: приближался вечер, и красное солнце становилось все более бледным.
Белый террор кровавым кошмаром навис над стремнинами Жемчужной реки. Жемчужная стала красной. Пустым и нелепым шаром уходило за океан красное шанхайское солнце.
- 4 убитых.
- 27 раненых.
- Больше 1000 арестованных.
Кричали полотна знамен. В цифрах утонули единицы безвестных комсомольских героев.
Жертвы требовали:
- Протестуйте! Колыхались миллионы.
В эти дни Южный Китай упивался лозунгом классового мира. В эти дни на улицах Кантона молодые китайские капиталисты отдавали честь красному знамени восстания. В эти дни огоньки восстания вспыхивали в бесконечных просторах Китая на юг от Великой стены, на север от Жемчужной, на восток от берегов океана.
Мистер Эверсон, начальник английской полиции в Шанхае, ошибся: он открыл стрельбу раньше времени.
Рыцари крови, жадные до всякой провокации, поспешили со своей расправой.
В эти дни китайская буржуазия еще не решалась открыто стать на сторону империалистов.
И когда на улицах Шанхая раздались выстрелы, в переулки Ванея и Путуна пришли первые делегаты буржуазии.
Их привели студенты, друзья комсомола...
Шанхайское купечество заявило:
- Бастуем.
Это был первый прибой волны антияпонского движения, которая потом разлилась по всему Китаю. Шанхайские купцы учли, что борьба против японской конкуренции им на руку: рани этого стоит поиграть некоторое время красным флагом.
По улицам Шанхая стихией протеста понеслась забастовка сотен тысяч китайцев. Бастовали не только рабочие, - бастовал весь угнетенный Китай.
В университетах, в бесчисленных китайских и иностранных школах, скрипя, захлопнулись двери, и только глухие голоса сторожей беспокоили молчание пустых, низких, огромных аудиторий. У порогов миссионерских школ усталые до хрипоты учителя в рясах безнадежно взывали к вышедшим из повиновения, шумно марширующим по шанхайским улицам, распевающим комсомольские лозунги, ученикам. Антияпонское движение слилось с антихристианским. Христианство стало синонимом угнетения, империалистической наглости и китайского позора: какой величественной антирелигиозной пропагандой была тризна по четырем расстрелянным!
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.