Виталий приостановился.
– А здесь вот Павка помог бежать Жухраю.
И увиделось словно воочию: широкая центральная улица Шепетовки. По ней, заложив руки за спину, опустив могучие плечи, выставив вперед упрямую крутолобую голову, шагает нач-особотдела ревкома Федор Передрей-чук (тот, кто назван в романе Федором Жухраем). Сзади, метрах в трех, конвоир.
Передрейчука взяли на станции. Приказ: доставить в контрразведку. «Попался, как сопливый мальчишка, – с горечью думает матрос. – Как вырваться?»
Свернули в переулок, который круто брал вверх. И конвоир не заметил, как тенью скользнула вслед юркая мальчишеская фигура...
Может, отсюда начался путь Павла к боярской узкоколейке?
Первые, начальные классы политучебы прошел здесь Николай Островский. Иван Семенович Линник, тогдашний председатель Шепетовского волревкома, позже вспоминал: «В Ше-петовский ревком пришел худенький вихрастый парнишка Коля Островский – наш земляк. Он настоятельно просил, чтобы ему дали работу, потому что он «не может сидеть сложа руки», когда кругом кипит новая, бурная жизнь».
В шепетовском музее немало экспонатов, возле которых замирает сердце и предательский комок подкатывает к горлу.
Но два из них я бы назвал символами комсомолии тех лет. Поднятая художниками под потолок, будто летящая по ветру, конармейская пулеметная тачанка – знамя, развевающееся над ней, застывший на мгновение «максим»... И чудится нам: громовое, раскатистое «Ура-а-а!» колышет тихий музейный воздух.
И второй экспонат: железное, обтертое временем тело паровоза, трубы, обломки рельсов и вагонные колеса – суровая память о годах разрухи и становления хозяйства республики.
И здесь видится мне изломанная шестиверстная нитка легендарной узкоколейки.
«Наш паровоз, вперед лети!» – пели в промерзшем крыле сиротской школы киевские комсомольцы. И он летит вперед, меняя внешние очертания, становясь более стремительным: но в «топке» его также бьется огонь надежды, дерзаний и революционной романтики.
Музей Николая Островского в Шепетовке строила вся комсомолия Украины. Деньги, заработанные на субботниках и воскресниках, перечислялись на строительство музея.
Старушка с Гомельщины потеряла на войне трех сыновей. Со своей небогатой пенсии она отправила в Шепетовку восемь рублей, приписав на почтовом квитке: «Для музея Островского».
Я пересек низину и вышел к узкоколейке. Закатное солнце мазнуло багрянцем березовые стволы. Ровный золотистый свет лег на поляну. И вдруг в эту вечернюю тишину ворвались звонкие ребячьи голоса.
На поляну выбежали ребята в пионерских галстуках. Одна из девочек, с двумя алыми полосками на рукаве белой блузы, первой подбежала к рельсам.
– Это ведь та самая дорога, которую строил Павка? – спросила она.
– Да, – сказал я. – Та самая...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.