– А ты хочешь на мне жениться?
Он только кивнул и стал целовать мою ладонь, прикрывавшую микрофон, и мать далеким, измененным голосом спрашивала:
– Почему так плохо слышно?
А мы оба смеялись потихоньку – нам было ужасно весело.
Потом боль в ушах стихла, и самолет не врезался своим пластмассовым острым носом в землю, а гулко оттолкнулся толстыми гудящими шинами от бетона, и было еще короткое бесшумное качение по полосе, свежий порыв ветра в растворившуюся дверь, суета у трапов и счастливая негибкость, несокрушимость асфальта под ватными ногами.
В зале я еще мельком видела проснувшуюся девочку с плюшевым медведем, старуху с глазами черными, как выглядывающие из корзины ягоды, и толстого лысого человека с крашеными усами – я была уверена, что это ему недостает в жизни лифтов. Села в такси – и забыла их навсегда, на всю остальную жизнь. И довелось вспомнить только сейчас, когда все уже в жизни перекрутилось, изломалось, без надежды запуталось – в два часа тридцать три минуты, на суточном дежурстве по городу, во время выезда к месту аварийной посадки рейсового самолета «Каравелла» авиакомпании «Эр Франс».
« – ...Милиция слушает!
– Ради бога, вызовите «Скорую помощь», у меня почечная колика!
– Наберите «03»...
– Занято все время.
– Не кладите трубку, вызываю «Скорую».
Телефонный разговор
Я шел с командного пункта центра управления полетами через зал ожидания, и меня вдруг поразила мысль, что я отношусь ко всем этим людям, нагруженным чемоданами, кофрами, картонками, озабоченными билетами, декларациями, бутербродами, а теперь и неожиданной задержкой прилетов-вылетов, – я отношусь, как к детям: добро и немного жалостливо.
Ах, как мы стремимся к узнаванию! Как старит и тяготит нас знание. Спокойствие этих людей в неведении – какими пустяками показались бы им сейчас все заботы, если бы вдруг резонирующий жестковатый голос информатора объявил, что на подходах к аэропорту сделал последнюю безрезультатную попытку выпустить шасси самолет «Каравелла». Маленький белый кораблик бьется на воздушных рифах у входа в порт...
Но здесь, в зале ожидания, никто, к счастью, этого не знает. Смеются, огорчаются, ссорятся, считают деньги и хитрят с таможней. И сотни этих людей, озабоченных и беспечных, начальственно-важных или хиппующих, талантливых или совсем никаких, – все они мне казались огромным детским садом для взрослых, от которых надо до последнего момента, пока есть возможность, скрывать, что к порогу подступила ужасная беда. Беда, которая могла бы захватить и их, как тех, кто сейчас в заклепанном наглухо куске металла с ревом носится сквозь сизые ночные тучи над подмосковными полями, залитыми осенним дождем.
Каравелла, маленький парусник, пересекающий океан. Долгие месяцы ты ждала когда-то земли. Теперь же – несколько часов. Но миг встречи страшен: материнские объятия земли вмиг обратятся в пропасть Тартара. И аварийная команда растянулась вдоль полосы, на которой выстелено для тебя скользкое, нежное ложе – как матросы вдоль берега, с кранцами, тросами, кругами, чтобы успеть снять команду с рассыпающегося парусника...
И никто из пассажиров ничего не знает. Выросши из детских садов, люди позаботились, чтобы среди обычных взрослых людей были еще и необычные взрослые: те, кому по плечу тяготы страшного знания и по душе – риск в чужом интересе, по уму – удивительные отгадки на хитрые загадки и по сердцу – человеческая боль...
«Дежурная часть Главного управления внутренних дел... ведет разбирательство по возникающим различного характера вопросам, которые учесть и предвидеть не представляется возможным».
Из Инструкции
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
ЗАПИСКИ ГРУПКОМСОРГА