Когда катер отошел от землечерпалки и не стали видны лица людей, оставшихся там, Черноусов, подмигнув Чувилину, язвительно произнес:
– Ишь, разоделся как именинник, а на курево денег жалеет. Сразу видно – скопидом.
Он вынул из кармана портсигар и широким жестом протянул его Чувилину. Котельщик деликатно взял толстую папироску. «Беломор» – синенькими буквами вилась на ней надпись.
: – Двух сортов носишь, – усмехнулся Чувилин.
— А как же? «Север» для знакомых, а «Беломор» – друзьям... Главный-то, говорю, гляди, как вырядился, а?
— У него день рождения нынче, – хмуро сказал Чувилин и положил папироску Черноусову в кармашек.
— Ты что же? – вскинул белесые брови тот. – Брезгуешь?
— Кашель с них мучает, – ответил котельщик.
Отказался от папироски и Ванюшка. Раздосадованный Черноусов спустился в кубрик. А Чувилин, втиснувшись в узкую застекленную рубку, вынул из кармана кисет, рулончик бумаги и отдал все это рулевому со строгим наказом передать главному, как только катер вернется к землечерпалке.
Проводив катер, Кириллов спустился в машинное отделение землечерпалки. Черные стрелки манометров, тахометра и других приборов еле заметно шевелились.
«Зря не уехал», – на минуту пожалел себя Валерий Семенович, успокоенный показаниями приборов. Об этом же ему сказал механик, озабоченно копавшийся возле динамо-машины:
— Что же вы, Валерий Семенович, или не доверяете?
— Да нет, просто хочется до конца довести испытание. Давайте-ка на форсированном режиме попробуем, а потом посмотрим.
Механик повернул вентиль, перекрывавший паропровод, который питает помпу. Палуба задрожала сильнее. Машина заработала на полную мощность. Стрелки приборов полезли вверх.
Оба внимательно вслушивались в работу механизмов. Кириллов почти въявь представил себе, как сосун всасывает пульпу, подает ее к лопастям помпы и лопасти непрестанно выдавливают ее, густую, царапающую, как наждак, в трубопровод.
Через сотню метров на концевом понтоне масса воды и грунта с ревом и шумом извергается толстым, в обхват, столбом. Шестьсот кубометров в час, пятнадцать с половиной тысяч в сутки...
От сырой и кислой папироски саднило во рту. Кириллов встал, швырнул окурок в иллюминатор, махнул рукой механику: кончай.
Лопасти помпы, по инерции покрутившись еще немного, остановились.
– Зови слесарей, надо вскрыть, посмотреть, – сказал Кириллов механику. – Если все в порядке, завтра выпустим вас.
Слесари работали споро: сноровисто отдали гайки, приготовились снимать переднюю щековину помпы. Кириллов подошел поближе. Механик, взяв в руки лампочку-переноску, приготовился осветить стальное нутро помпы.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.