Сам он сказал звонкую речь и, как говорится, шапку в охапку. «Вы с нами?» – спросил Ангарскую. «Нет, я остаюсь с ребятами», – ответила Мария Николаевна.
До поздней ночи пели, плясали, говорили о романтике. В гостиницу Марию Николаевну провожали почти все, кто был в клубе. Утром, вооружившись ручкой и блокнотом, она принялась за свою обычную, журналистскую работу – собирала материал для очерка. Она была одной из первых, кто писал о людях и проблемах Усть-Илимска.
Постепенно Ангарская впрягалась во все дела стройки. Мелочей для нее не существовало. Крутили старые киноленты – ездила в Иркутск, просила прислать новые фильмы. С перебоями работала баня – и тут добивалась порядка. Ездила в Братск, на завод железобетонных конструкций, требовала ускорить доставку в Усть-Илимск панелей для строительства молодежного клуба «Гренада».
Активности, упорства Ангарской не занимать. Недаром устьилимцы в шутку называли эту перешагнувшую тогда пятидесятилетний рубеж женщину «наш комсорг». Так оно, по сути, и было. Мария Николаевна стала авторитетным лидером усть-илимской комсомолии. Сколько встреч, бесед провела она здесь, в Усть-Илимске, – в трудовых коллективах, в школах! Не боясь патетики, вкладывая в слова весь жар души, рассказывала молодым о революции, о большевиках, о Ленине, которого ей посчастливилось видеть в детстве.
...В одну из первых годовщин Октябрьской революции Н. С. Клестов-Ангарский взял дочь на трибуну Красной площади. Ленин, проходя мимо, заметил
девочку. Поздоровавшись с Николаем Семеновичем, ласково погладив косички девочки, сказал ей всего несколько слов:
– Учись хорошенько. Будь, как папа, честной, борись за правду, за справедливость.
Ленинские слова стали жизненным кредо Ангарской. Честность, целеустремленность, умение не пасовать перед трудностями – эти качества она хочет видеть и у молодежи.
Устьилимцам, многие из которых начинали трудовую жизнь вдали от родительского дома, просто повезло, что рядом оказался такой душевно богатый, мужественный и добрый человек, как Ангарская. С ней молодым было хорошо и интересно. Ведь она лично знала многих выдающихся людей нашей эпохи – партийных и государственных деятелей, ученых, писателей. Ее «крестным отцом» в литературе был Александр Фадеев. Он же как-то сказал ей: «Вы, Маша, талантливый друг». Вот этот талант души Марии Николаевны в полной мере раскрылся в Усть-Илимске.
С ней советовались о самом сокровенном. Девчонки доверяли ей свои сердечные тайны, а парни, народ более солидный, заводили разговор о «глобальных» проблемах. Скольких ребят, кого подкосили трудности, неустроенность быта, совсем собравшихся было уезжать из Усть-Илимска, она убедила остаться! Доказывала, что, уехав отсюда, человек потеряет многое, а главное – чувство причастности к грандиозным преобразованиям, о которых мечтали лучшие люди России.
За советом к Ангарской обращаются не только молодые люди. Не так давно в ее московскую квартиру заглянул известный в Усть-Илимске человек, опытный экскаваторщик, кавалер высоких правительственных наград. «Я ненадолго, проездом, – смущаясь, сказал он. – Хочу потолковать с вами насчет дочки. Не желает оставаться в Усть-Илимске. Может, вы на нее как-то повлияете?»
Вот и сейчас, пока мы беседуем с Марией Николаевной, раза два звонили из Усть-Илимска друзья, справлялись о здоровье, спрашивали, когда ждать ее в Сибири.
Чем все-таки убеждает молодых Ангарская? Ведь и раньше ребята слышали правильные слова, но они как бы проскальзывали мимо, не западали в душу. А тут... Перед ними человек, чье слово не расходится с делом. Не сглаживая острых углов, Мария Николаевна стремится как бы приподнять своих слушателей над неурядицами быта, раскрывает нравственную, общественно-политическую сущность их будничной работы. И делает это не в «утешение», не ради «пропаганды» – все это идет от глубокого внутреннего убеждения, от сердца самой Ангарской. Обращаясь к высоким помыслам каждого, кто ее слушает, она говорит так, что молодые строители воочию ощущают светлый, чистый мир идеалов, с которыми жили, боролись и умирали революционеры-большевики, полнее чувствуют свою причастность к большим делам.
...Когда обострилась давняя боль и в ногах, Мария Николаевна попала в больницу. Телеграмму ей принесли прямо в палату. Друзья-сибиряки откликнулись: «Дорогая Мария Николаевна, мы верим, что Вы скоро поправитесь, и заверяем, что Усть-Илимская ГЭС, в которой есть частичка Вашего труда, будет работать на коммунизм».
Эти слова стали для нее лучшим лекарством.
Надо ли говорить, что всякий раз, когда Мария Николаевна приезжает в Усть-Илимск, первым делом она идет в библиотеку, носящую имя ее отца. Вот и после операции, едва освободившись от костылей, Ангарская появилась в дорогих ее сердцу стенах.
– Вхожу, – голос Марии Николаевны дрожит, и она сама будто меняется в лице, – и ничего не узнаю. Портрет Ангарского не висит на привычном месте, искажена его биография, отдельные книги с автографами утеряны. Да и все оформление библиотеки на очень низком уровне.
Командировка кончалась, пора возвращаться в Москву, но Ангарская телеграфирует в редакцию: «Задание выполнено. Вынуждена задержаться за свой счет».
Она «задержалась» в городе на четыре зимних месяца, когда морозы достигали порой 50 градусов. Превозмогая боли в ноге, опираясь на папку, Мария Николаевна ходила по гористому заснеженному Усть-Илимску от одного учреждения к другому. «Выбивала» деньги на стройматериалы, на оформление библиотеки. Настояла, чтобы этим делом занялись архитектор и художник. Не раз сама побывала в цехе, где изготовлялись книжные шкафы, стеллажи и другое библиотечное оборудование.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.