— Никакой он не близкий к вам и не согласится ни на какую запрещенную работу.

— Кто тебе сковородки чистит? Меланья?

— Что?

— Сковородки плохо чищены. Песком надо и кипятить...

— Я не замечал.

— Тебе яичницу сделать с салом или с постной ветчиной?

«Теперь я до конца верю Глазову», – понял Ноттен и замер пальцами на лице.

— Сделай глазунью.

— А где подставка, Влодек? Ах, мужчины, мужчины, оставь вас одних на месяц – ничего потом в доме не сыщешь.

— Ставь на тарелку.

— Ты же знаешь, я не люблю, если некрасиво.

— Поставь мне на руку, – тихо сказал Ноттен, – послушаем, как зашипит мясо...

Туровская резко обернулась.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Я тебя заберу с собой в Берлин. Съезжу туда на пять дней по делам партии и вернусь за тобою. Право, не отказывайся. Тебе нельзя здесь больше. Ешь, родной. Соли достаточно?

...Товарищи из «боевки» Уншлихта проводили Туровскую до того дома, куда за час перед нею приехал полковник Шевяков. Следили и за Ноттеном: поэт отправился на конспиративную квартиру Глазова.

36

Гартинг и Иван Прохоров пьяно вывалились из пролетки ранним утром на пустынной рассветающей

улице. Гартинг на «приманку», пущенную Дзержинским через Туровскую, клюнул. Свел знакомство, последние дни проводили вместе; эту ночь пропьянствовали в ресторане. Гартинг поддержал Ивана под руку, подвел его к входу в отель и тихо сказал – аж лицо изменилось:

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• …
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• …
• 21
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.