Сегодня театр доказал свою жизнеспособность, выдержав натиск телевидения и кинематографа, отстоял свою самостоятельность, «самость», исключительность. Живого общения ничто заменить не в силах. Дыхание зала экранный герой услышать не в состоянии, его импровизационные поиски закончились с последним дублем, отснятым на площадке, и с последним вариантом фонограммы, записанной в студии. Дальше он в своем создании не властен. Сцена дает актеру счастливую и мучительную возможность творить другого, созидать характер, режиссеру – творить мир, сплетать судьбы, наполнять жизнью – пульсирующей, мятущейся, своевольной – холодное пространство сцены. Режиссер – это творец, хоть и ставит он чужую пьесу. И актер – творец тоже, пускай произносит он чужой текст, не ему пришедший в голову. Но стоит ему произнести первую реплику, сделать первый шаг по сцене, как возникает другой человек и начинает жить по логике своего характера.
Всякий раз нам приходится сталкиваться с новой драматургией, с новыми стилями. И так должно быть. Мой учитель А. Д. Попов говорил еще тридцать лет назад: «Тогда происходит творческое окостенение, когда художники театра, то есть актеры и режиссеры, приходят к новым произведениям, к новым пьесам в вооружении старой техники». Замечательно сказано, не опровергнуто по сей день и никогда не будет опровергнуто. Театр должен обновляться, идти вперед, остановка – уже отступление, уже грозный симптом. Актер, режиссер обязаны расти, быть внутренне мобильными, обладать даром проникновения в тайны авторского мира, им должно быть ясно все – «и острый галльский смысл, и сумрачный германский гений»...
Когда сегодня я принимаю вступительные экзамены в театральном институте, мне порой бывает стыдно за абитуриентов, идущих в режиссуру, имея за плечами и вуз, и профессию, и несколько лет работы, но не могущих ответить порой на элементарные вопросы. Боюсь, сейчас складывается облегченное представление о нашей профессии, о том деле, которому эти люди хотят посвятить жизнь.
Иное вижу я в среде будущих актеров. Особенно на старших курсах. Мне очень интересны воспитанники Аркадия Иосифовича Кацмана. Курс его приписан к моей кафедре режиссуры, и я горжусь этим. Педагогический метод Кацмана кажется мне необычайно плодотворным. Потому что я вижу, как он формирует не одни лишь профессиональные навыки, умение работать над ролью, сценическую органичность и так далее. Важнее другое: он делает из них целеустремленных, серьезных людей. Как и прежде, несколько человек из этой группы мы взяли в БДТ. Думаю, они скоро и достаточно легко «приживутся» у нас.
Вот на такой оптимистической ноте я и хочу закончить. Не буду давать напутствий, читать наставлений тем, кто раскроет журнал на этих страницах. Скажу только, что главное – сделать точный, правильный выбор и оставаться ему верным. Тогда только, я убежден, ты сможешь спокойно, прямо смотреть на прожитое, в глаза близких и друзей, в глаза матери, которая дала тебе жизнь, чтобы ты был счастлив...
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.