Игорь Курчатов не спеша знакомился с шоферами и механиками, со слесарями, заправщиками горючего, и эта неторопливость и вдумчивость понравились диспетчерам и самому начальнику базы, рослому, могучего сложения человеку, известному своей мощной шевелюрой и отменной бранью.
– Так, товарищ студент... – просматривая бумаги, которые принес Игорь, бормотал начальник автобазы. – Физик? Сойдет. Математик? Тоже сгодится. Водку пьешь? – Неожиданно волосатый человек в упор посмотрел на Курчатова. – Ладно, ладно... – махнул он рукой. – Куришь? Теперь все курят. Как с женским вопросом? Холостяк? Теперь все мужики холостяки, баб-то вон сколько после войны. А у нас в Крыму можно и из графской фамилии подцепить. Ладно. Это другой разговор. Теперь так. По делу. Изучи карту Крыма. Изучи дороги: знать надо, какой пробег, куда и как ехать. С шоферами держи ухо востро. Тебя в киношке обокрали? Так это пустячок, чепуха. Вот как наши воруют – класс. Чудо! Артисты! В глаза такой стрикулист смотрит – ну, як агнец. Глаза чистые, со слезой. А я ведь знаю: украл. Знаю, а слушаю: театр. Хочу верить, будто не он украл. Разговор этот я веду к тому, чтоб интеллигентщиной не занимался. Будь строг. Требуй. Ори во все горло. Пусть знают: пришел серьезный человек. Мало ли что студент. Кому какое дело, что летов мало. Ерунда! Главное – характер. Главное – в кулак всех взять. Понял? Теперь иди. Действуй. Коли что не так – валяй ко мне.
Заняв место в прокуренной конторе, Игорь познакомился с сослуживцами. От них он услыхал примерно то же, что говорил ему и начальник автобазы: шоферы – хитрецы, палец в рот им не клади – откусят. Если почувствуют слабинку – вмиг сядут на голову. Очень важно иметь в виду: есть рейсы выгодные, за которые охотно берутся все водители, и есть рейсы невыгодные, от них все отказываются, ищут любую причину, чтобы сменить маршрут. Есть рейсы легкие, и есть рейсы трудные, проклятые, – того и гляди башку сломаешь на горном серпантине. Поэтому-то шофер и хитрит, маракует, как бы ему избавиться от «черного наряда». В конторе Игорю рассказали и о том, что водители норовят подработать в пути, – один старается провезти без билета лишнего пассажира, другой везет «левый» груз и оплату кладет себе в карман. Шоферня «химичит» так, что не каждый диспетчер поймает обманщика, – большие мастаки по части хитрованства.
Трудная и сложная началась у Игоря Курчатова пора в жизни. Чуть свет он вставал, помогал маме по дому, садился за учебники, бежал на лекции и в библиотеку, не оставлял без внимания студенческую столовую, где его и друзей ждал традиционный фасолевый или чечевичный «шрапнельный» суп с неизменной хамсой, и спешил на автобазу. Игоря не смущали ни резкая смена университетской жизни с ее профессорской рассудительностью и углубленным восприятием математических формул и загадок строения вещества, ни галдеж в диспетчерской, гул и рев моторов, встречи с пропахшими бензином и пылью дальних дорог шоферами. То и дело входили в контору черные от копоти и машинного масла слесари, кричали, спорили; хлопали дверями горячие от солнца водители, жадно пили из титана теплую воду, сочно ругали всех и вся, курили, торопливо делились новостями, жаловались на дороги и на ремонт, забирали путевые листы и исчезали за дверями в тучах раскаленной пыли.
Курчатов привыкал и даже полюбил суматошную, гулкую жизнь автобазы. Ему понравились «автомобильные бродяги», умевшие «травить» не хуже моряков дальнего плавания. Было что-то манящее и привлекательное в постоянной смене в диспетчерской водителей, приносивших вести со всех концов Крыма, любителей соленых анекдотов и забавных историй. Накинув на свою старенькую толстовку грязный халат, сменив заношенный буденновский шлем на картуз, Игорь наскоро обходил стоянку машин, слушал механика и садился на свое место в конторе. Просмотрев диспетчерский журнал, принимал дежурство. К нему быстро привыкли, а после нескольких «критических случаев» стали считать своим. Случилось так, что в руки Игоря во время его смены попался путевой лист с явно подчищенными цифрами: значительно был увеличен километраж пробега. Курчатова возмутила откровенная наглость подделки – шофер рассчитывал на неопытность Игоря, на его неосведомленность в делах автобазы и просто на невнимательность. Сидевший в углу конторы седенький счетовод хитро посмотрел из-под очков на Игоря. Весь его вид говорил об одном: интересно, что будет делать новичок? Курчатов перехватил испытующий взгляд счетовода и понял: ему устраивают экзамен. «Ну, хорошо! – сам себе сказал Игорь. – Пусть будет экзамен». Он свернул потолще цигарку и вызвал шофера, владельца подделки в путевом листе.
Хлопнув дверью, в диспетчерскую шумно вошел бронзовый от загара молодой шофер с хитринкой в глазах.
– Приветик! – крикнул он на всю диспетчерскую. – В чем, орлы, дело? – и бесцеремонно плюхнулся в протертое кресло.
– Подчистка! – выпустив клуб махорочного дыма, строго объявил Курчатов. – Фальшивка.
– Ша! – вскочил шофер. – Оскорбляешь? Да я... Да ты... Кто ты такой? Нет, ты мне скажи: откедова ты такой? Да чтоб...
– Посчитаем. – Курчатов снял картуз, поерошил свой бобрик и холодно посмотрел на взбунтовавшегося парня. – Ты, видать, с математикой не в ладах, посчитаем, как нужно. – И, не трогая костяшек на счетах, мгновенно произвел в уме арифметическое действие. Вот так должно быть. И так поначалу было в листе. А стало как? Чтоб это было у меня в последний раз. Ясно? Идите.
Изумленный всем происшедшим, шофер схватил путевой лист и, торопливо пятясь к двери, вытаращив глаза, смотрел на сидевшего за столом крепыша-нарядчика. Только исчез водитель, как седой счетовод с некоторой торжественностью поднялся со своего места и, протирая очки, направился к Игорю.
– Вы, милостивый государь, – обратился он к Курчатову, – вы в настоящий момент должны составить акт о выявленной подделке. Но вы новичок, и пусть будет как будет. Вы правильно поступили, что щелкнули по носу этого нахала, проучили наглеца. Он надоел нам до чертиков. Если он будет угрожать вам ножом, это его любимый фортель, так вы, милостивый государь, не дрейфьте, не бойтесь его, – мы были свидетелями его позора, и он сам будет защищать вас, чтобы в случае чего не подумали о нем, как о виновнике. А в общем, – дирижерски взмахнув очками; подытожил счетовод, – вы, батенька мой, не шкет, не ферт, а работник.
В другой раз к Игорю явился разъяренный слесарь – «качать права», изобличать нарядчика за будто бы неправильно сделанную опись его работы. Он бушевал, топал ногами, грозил разнести в куски контору и очень нелестно отзывался о новом нарядчике.
– Чего горло рвать? Пошли. – Игорь встал, натянул грязный халат, надел на голову промасленный картуз, бросил самокрутку и вышел первым в дверь.
В гараже уже толпились шоферы и слесари – ждали, чем кончится скандал. Курчатов спустился в черную от масла и грязи смотровую яму, осмотрел снизу грузовик и в двух словах разъяснил слесарю, что он сделал и что оставил без внимания. Слесарь удивленно смотрел на Игоря и слушал его – уж очень толково давал он объяснения. Здесь-то и пригодились Игорю знания слесарного дела. Выбираясь из ямы, Игорь увидел собравшихся посмотреть на него механиков, слесарей и конторских работников. Все они были удивлены не меньше того слесаря, который затеял бучу.
– Свой! – кто-то воскликнул в толпе. – Вот это кореш. Молоток, браток! Нарядчик знает свое дело.
И опять в конторе его приветствовал седенький счетовод:
– Милостивый государь, это вы правильно и прекрасно, как говорят, смазали субчика. Это он, стервец, проверочку вам, милгосударь, сделал. Из беляков, шкура, не успел сигануть в заграницу, теперь рабочий стаж выколачивает...
Пестрый и сложный коллектив автобазы принял в свою среду Курчатова.
С трепетным чувством отправился Игорь в свою первую инспекционную поездку по автомобильным линиям. Побывал в Бахчисарае и Перекопе, заглянул в Феодосию, побывал в музее Айвазовского. Волнуясь, въехал в белый Севастополь. Остановил машину и с горы долго смотрел на море. Оно мерно дышало, шумело пологими волнами, несло к горизонту рыбачьи фелюги и шаланды. А на синем рейде стояли стального цвета грозные боевые корабли. Они всполошили Игоря. Вновь задумался Курчатов: когда же он станет кораблестроителем? Не слишком ли увлекся университетом и автобазой?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.