Поголубели еще больше глаза Бондаря. Усмехнулся:
- Ты это, учитель, брось, неудобно! Пример я им должен быть. Вот и буду! И а и бе и все, что надо. Идет что ли?
И сам сейчас же рукой к звонку. Дежурному приказание:
- На завтра собрать всю команду. Учиться будем. Читать, писать и другое что.
А дежурный - словно кто его рублем подарил.
- Неужто? Вот, это, товарищ Бондарь, вы ладно придумали.
И на следующий день красноармейцы Чеки и Бондарь с ними стучали молотами, звенели топорами и пилами в классах городского училища.
УЧЕБЕ БЫЛО всего два дня. На третий приехал секретарь и привез в ответ два слова:
- Своими силами.
Бондарь слушал доклад секретаря, выводя в тетрадке с косыми линейками палочки, а, дослушав, - палочки бросил.
- Завтра на север, коротко бросил он и снова за перо.
- Опять кружаль? - осведомился секретарь.
Докружимся... обязательно до чего - нибудь докружимся... а что - то, брат, у меня эта загогулина не выходит.
И, пока секретарь приготовлял все к завтрашнему походу, предчека Бондарь старательно корпел над мудреной загогулиной.
Загогулина, наконец, уложилась в положенные ей графы, и Бондарь, довольный своим успехом, пошел на каланчу. Там он справился у учителя о погоде и, замявшись, попросил:
- Может, ты мне, Николай Александрыч, на завтра новый урок напишешь?
- А завтра что ж?
- Завтра, может, не успею. Дело есть.
- Едете куда?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Заводские ребята о рассказе Роза Мелевич
Письмо второе, в котором тов. Рудаков пишет о политнеграмотности в союзе и о том, что ребята не следят за своим «котелком»