Куда ветер дует

А Иркутов| опубликовано в номере №19-20, декабрь 1924
  • В закладки
  • Вставить в блог

I. Север, юг, восток, запад

ПОТОМ, НЕСКОЛЬКО дальше в степи, дороги меняли свое первоначальное направление, начинали бросаться из стороны в сторону, смущая проезжих дерзостью неожиданных поворотов. Но через самый городок и еще версты две за городом, они лежали безукоризненными, словно по линейке, вычерченными, прямыми.

Дорог было две, и если (смотри любой учебник географии) вы в полдень становились лицом к солнцу, то видели, что одна дорога идет с севера на юг, а другая - с востока на запад. Там, где они перекрещивались, лежал маленький, серый, пыльный кружок, именуемый Каланчевской площадью, а на кружке торчала, оправдывая название, порыжевшая и погнувшаяся от старости каланча городской пожарной команды.

Пожарная команда давно распалась, разбежалась, разошлась кто на север, кто на юг, кто на восток, кто на запад. Одни с красными покинули городок, другие предпочли белых, третьи позарились на беспутство зеленых, четвертые отхлынули с самыми что ни на есть черными - махновцами. В городке остались - слепая кляча Машка, дырявая бочка с порванным рукавом и параличный сторож Макар.

И еще осталась одна лошадь и один человек, только были они не настоящими, а жестяными и торчали на шпиле каланчи. Должность у них была самая легкая и приятная - ехать туда, куда ветер дует. Эту должность выполняли они изо дня в день, причем лошадь с удивительным безразличием развивала по ветру свой жестяной хвост, а человек с одинаковой наглостью показывал спину и черным, и белым, и красным, и зеленым, в зависимости от того, куда эти последние уходили и куда ветер дул.

Один раз, когда бешеными порывами хлестал ветер в северную сторону, жестяной человек увидел, как красные въехали в городок и, сколько он после этого ни крутился на своем шпиле, не увидел, как они уходили.

Красные пришли и осели крепко.

Параличный Макар получил какой - то «бесовский», как он говорил, паек, слепая Машка, бродившая по площади, была загнана в стойло, а деревянная бочка почувствовала в своих старых боках свежий запах заклепок.

Помещения пожарной команды, загаженные и запущенные, привели в порядок. Казарму разбили перегородками на ряд комнат, в комнатах поставили столы, за столы посадили людей. У входа повесили вывеску, и обыватели от этой вывески шарахались, как испуганные лошади. Длинные слова складывали свои заглавные буквы в короткое и резкое, как выстрел «нагана», слово «ЧЕКА»

ОТ ЧЕКИ незримые и таинственные нити тянулись по дорогам туда, где эти дороги тонули в степных пространствах, пьяных от бандитской удали. Банды обложили город кольцом разбоя. Банд было четыре. Во главе каждой стоял один батько. Батько носили длинные, двойные, а то и тройные имена. Но люди в Чека длинных имен не любили и просто для краткости окрестили батек севером, югом, западом и востоком. Так и говорили:

- Восток опять волисполком ограбил...

- Юг на транспорт напал, черт его подери...

II. Которые науки, то пусть процветают

МАТРОС БОНДАРЬ - человек крепкий.

Насчет грамоты у него не очень, но фамилию свою подписать может и бумажку всякую разберет. Однако, бумажек не любит - читать их долго - особенно, если от руки - и предпочитает всякий предмет на словах выяснить. Человек не бумажка и, если сам человек перед тобой на стуле сидит и робеет (а перед Бондарем все робеют), то всякую неправду в нем сразу увидишь.

Всякие просители эту нелюбовь Бондаря к бумажкам знали и, подав бумажку, с трепетом ждали, что секретарь скажет:

- Предчека просит в кабинет.

Робели уже на пороге кабинета, а в кабинете и совсем языка лишались. Однако, Бондарь всегда знал, кого обласкать можно. На подозрительную личность он глаза поднимал и, словно сквозь веки, прощупывал. Личность совсем робела, путалась и бывало так, что, сев на стул в Бондаревском кабинете, продолжала потом сидеть в... погребе.

Который же по делу справедливому шел, тот видел глаза Бондаря голубые, словно морем напитанные и совсем не страшные. Под взглядом этих глаз всякая робость прочь шла и слова на язык сами просились.

Поэтому и говорили о Бондаре надвое. Одни злобно ворчали, что он де и в глаза - то людям смотреть боится, а другие, улыбаясь, объясняли, что он человека насквозь видит и одним взглядом к себе располагает.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В июльском номере читайте о трагической судьбе младенца-императора Иоанна Антоновича, о жизни и творчестве замечательного писателя Ивана Лажечникова, о композиторе Александре Бородине - человеке весьма и весьма  оригинальном, у которого параллельно шли обе выбранные им по жизни стези – химия и музыка, об Уильяме Моррисе -  поэте, прозаике, переводчике, выдающимся художнике-дизайнере, о нашем знаменитейшем бронзовом изваянии, за которым  навсегда закрепилось имя «Медный», окончание иронического детектива  Елены Колчак «Убийство в стиле ретро» и многое другое



Виджет Архива Смены