Вот таким был в те минуты Абаджиев...
А потом было нечто еще более для меня удивительное. Абаджиев сидел на скамеечке, к нему подходили люди, поздравляли его с золотой медалью, которую добыл для команды Киров, а он смотрел куда-то далеко-далеко, никого не видя и не слыша. Повторял «спасибо» и утвердительно качал головой (у болгар, когда они утвердительно качают головой, это означает «нет»). Он страшно горевал, все еще не мог прийти в себя, и когда кто-либо пытался его расцеловать, он просил: «Не надо...»
И вот, будучи в таком состоянии, он согласился на интервью.
Я спросил его: «Откуда такие силы – улыбнуться, обнять ученика, который так подвел команду?..» Он удивился: «Разве я его обнимал? О, это очень хорошо... Но я ничего не помню, я был как мертвый».
Мы долго еще говорили, но... Но что я могу добавить к уже сказанному об Иване Абаджиеве? Ничего не хочу добавлять...
...Да, чуть было не забыл. В день, когда на помост вышли штангисты легкого веса, олимпийского чемпиона Рима Виктора Бушуева с трудом уговорили уйти с трибуны за кулисы. Он, старый боец, законы «железной игры» знает и сказал, что не следует ему идти за кулисы – не надо мешать ребятам. Однако ж уговорили – пошел. И вот там, за кулисами, он сразу же узнал своего братушку Ивана, потому что Иван Абаджиев был в деле, в том трудном деле, в котором привык его видеть Бушуев...
Это выла трогательная встреча. Они говорили о своем «тяжелом легком весе». «Что делают!» – восхищался Бушуев. «А они и должны это делать, – спокойно отвечал ему Абаджиев. – У них теперь все лучше, ну и результаты тоже... Чему ты удивляешься?» «Я не удивляюсь, – говорил Бушуев, – я радуюсь за ребят». «А я еще год и, пожалуй, уйду... Я же каждый день на чемпионатах выступаю во всех категориях... Уйду через год..... – вдруг
устало и полутвердо сказал Абаджиев.
«Эх, Ванюша, – улыбнулся в ответ Бушуев, – никуда ты не уйдешь. Это наша жизнь, нам с помоста уходить некуда...»
«Да? А может, ты и прав...»
«Я прав, братушка», – сказал Бушуев.
Он прав.
Все уже кончилось – и эта измотавшая его нервы борьба на помосте, где вдруг на него, Атанаса Кирова, обрушился весь груз ответственности за свою команду, и церемония награждения, и пресс-конференция, где его долго терзали вопросами (и все больше каверзными) и где он держался достойно и отвечал как истинный дипломат.
Дворец спорта к полуночи опустел, но Атанас все еще был во дворце, в одной из радиостудий. Он по радио говорил с домом – с Болгарией, с Бургасом. Родина слушала своего первого на московском помосте чемпиона мира.
...Мы договорились, что я буду ждать его в пресс-центре. С час, наверное, прождал, а его все нет и нет. Ну, думаю, забыл, уехал. И тогда я помчался в гостиницу «Россия». Но в час ночи его и там не было.
Попросил милую дежурную по десятому этажу передать Атанасу, что я приезжал и буду звонить рано утром в семь тридцать. Звоню рано утром дежурной, а она говорит, что Киров меня ждет.
Он ждал меня не в своем номере на 10-м этаже, а внизу, в холле. Знакомы мы были с Атанасом до этого минут пять, и это были минуты, когда вокруг него гудел рой людской. И как он меня запомнил, понять не могу. Но встретились мы как старые друзья.
К чему я обо всем этом рассказываю? Да к тому, чтобы вы поняли, какие они удивительно воспитанные и скромные люди, эти болгарские чемпионы.
Утром он говорил не так, как вечером, – без дипломатии, откровенно.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.